Яд под кожей
Шрифт:
А может это потому, что я не видела с кем именно целуюсь?..
В памяти всплывают картинки. Я стояла у этого же дерева, когда…Готье душил меня?
О боги, так это был точно он!
А после я вспоминаю, как чмокнула его в щёку.
Твою мать, Эмили! Молись, чтобы он не пришёл мстить, когда ты останешься одна!
Внезапно сердце спотыкается о желтые искорки, а тело и вовсе сковывает страхом, когда я замечаю неподалёку Адама. И он смотрит на нас и, кажется, он взбешён.
Хищник. Он действительно – хищник!
Чёрт!
Перевожу
Вечеринка проходит восхитительно. Я не пью алкоголь, танцую и обнимаюсь с Аланом. Он такой красивый. Да и Адама я больше не вижу. Тереза уже достаточно пьяна и также рада, что здесь нет Нейтана — её истинного. Не знаю, что между ними произошло, но если судить по поступкам парня, то, как он несколько раз буквально спасал меня от ненормального психопата, делаю вывод — он не настолько плох, как отзывается о нём Тереза.
Алан вызывается проводить нас, когда ноги у меня уже жутко гудят, а Тереза и вовсе держится за меня и постоянно смеётся. Он целует меня на прощание у входа в наше крыло и уходит.
– Чао, милаш, – хохочет Тереза мне в ухо и икает. – А он не так и паршив, как я ду…ик. Ой.
Провожаю её в комнату и укладываю в постель. Кормлю Апельсина, что успел соскучиться, а после иду в душ. Хочется стереть с себя весь пот, что я натанцевала, а ещё я жутко натёрла кожу под грудью. Возможно это из-за нового лифчика.
22
В воскресенье утром просыпаюсь от жуткого раздражения под правой грудью. Кажется, за ночь я раз сто чесала это место. Приподнимаю пижаму и хмурюсь, осматривая в зеркале покраснение. Ох, кажется, то нижнее бельё, которое я купила с Терезой, вызывало у меня если не аллергию, то точно раздражение. Ещё танцевала весь вечер, потела. Надеюсь, за несколько дней пройдёт, а то не хочется мучиться, как год назад, когда у меня из-за лекарств шелушилась кожа.
Весь день с Апельсином смотрим новый сериал, после того, как подготовилась к лекциям. Вспоминаю про свой фотоаппарат, который уже столько дней одиноко стоит на столике. Включаю его и начинаю листать фотографии. Хмурюсь. Первая фотка размытая, и кажется, это мои кроссовки. На следующей декоративные кусты, а вот дальше…
Сжимаю сильнее в руках фотоаппарат.
Адам Готье. Смотрит прямо в кадр, пронизывая меня даже через снимок своими пепельными глазами. Его брови слегка сведены, красивые очерченные губы поджаты…
Красивый. Почему всё психи настолько привлекательны? В детстве он был симпатичным, но мрачным и странным. Даже я бы сказала — замкнутым. А сейчас он озлобленный неуравновешенный парень, который мечтает меня прибить.
Эта фотка сделана за секунду до того, как он кинулся за мной в лес, волоча по земле и угрожая расправой. Благо, язык мой уцелел тогда.
Но всё же, смотря на эту фотографию, я не могла отвести взгляд.
А ещё неожиданно в памяти возникли воспоминания, как я целую его в щеку! Надо же было мне так напиться, чтобы вытворить такое!
И громко выдохнув, я убрала фотоаппарат на прежнее место, испугавшись своей реакции.
Схожу с ума потихоньку…
В понедельник на учёбу надеваю мягкий топик из лёгкой ткани из-за раздражения под грудью. Нужно зайти в медпункт и попросить какую-нибудь мазь, наверное. Тереза полночи не спала, поэтому сейчас опаздывала. В итоге, пришлось идти без неё в академию.
Выходные выдались на удивление классными. Но я всё ещё пребывала в некотором шоке от себя. И от поцелуя с незнакомцем. Даже прокручивала в голове всё воскресенье. Да, парень целовался превосходно. Интересно, как он выглядит в жизни? Наверное, он очень привлекательный и у него было много практики.
Как же его девушке повезёт…
А Алан… Он милый и целоваться с ним приятно. Поскорее бы увидеть его.
Да, за вечер я успела поцеловаться сразу с двумя парнями! Ещё и сравнивать вздумала их.
В академию влетаю вихрем, довольная и в приподнятом настроении. Ведь жизнь моя здесь, наконец, налаживается. И даже не замечаю странных взглядов своих одногруппников, когда захожу в аудиторию. И на лекции, когда девушки поглядывают на меня и перешёптываются. Они часто на меня косились, потому что я практически ни с кем не общалась.
После двух лекций иду в женский туалет, закрываюсь в кабинке, чтобы посмотреть на кожу под грудью. Жжёт она сейчас особенно сильно. Слегка потрогав, всё же делаю вывод, что надо посетить медпункт. В туалет кто-то заходит, и я слышу их разговор:
— Я бы тоже быстро дала этому блондину. Он клёвый.
— О да. Секси. Даже тихоню уломал.
— Тихоня? Ты вообще видела, с кем она водится? С мразью со второго курса. Походу, такая же алкоголичка.
— Рыжая шалава.
Они начинают смеяться, а когда я выхожу, странно на меня смотрят. Узнаю в них своих однокурсниц. Хмурюсь.
Не думала, что они такие сплетницы! С виду приличные девушки. Как можно кого-то обсуждать прямо за спиной?
Мою руки и выхожу из туалета. Натыкаюсь на подругу Алана, кажется, которую зовут Лара. С ней ещё две её подружки, которых я не знаю. Брюнетка скептически осматривает меня и морщится, будто увидела жалкого таракана перед собой.
— Привет, — улыбаюсь ей приветливо.
На что она ухмыляется пухлыми, накрашенными красной помадой, губами.
— Убожество, — фыркает брюнетка. — Я не разговариваю со шлюхами.
Мои брови сходятся на переносице от её слов. Она только что назвала меня «шлюхой»?
— Прости?
— Фу, не говори со мной. И как Алан мог вообще на такое чучело залезть. Вы посмотрите на эту убогую калеку, — она начинает смеяться, а я краснею.
Другие девушки подхватывают.
— О чем ты говоришь? — шепчу я, всё ещё не понимая её слов.