Яд бессмертия
Шрифт:
— Знаешь, Мевис…
— Безграничное воображение! Я видела, как он демонстрирует свои разработки. Безумно любопытно!
— Безумно — это точно. Я тут подумала…
— Никто не понимает изнанку человеческой души так, как Леонардо! — перебила ее Мевис Фристоун.
Она видела Еву насквозь и догадывалась, что та готова к бегству. Тоненькая, как тростинка, в белом с золотом комбинезоне, Мевис, покачиваясь на трехдюймовых платформах, тряхнула своей черной гривой с белыми вкраплениями, окинула подругу придирчивым взглядом и усмехнулась.
— Он
— Мевис! — Ева нахмурилась, боясь, что ее снова перебьют. — Мне нужно совсем другое: не чувствовать себя полной дурой.
Мевис широко улыбнулась и прижала руку к сердцу, продемонстрировав новое украшение — вытатуированное на плече сердечко с крылышками.
— Доверься мне, Даллас!
— Нет! — отрезала Ева. — Я серьезно, Мевис. Лучше закажу что-нибудь по рекламному проспекту.
— Только через мой труп! — Мевис кинулась к входу, увлекая за собой Еву. — Хотя бы посмотри, побеседуй с ним. Не пренебрегай такой блестящей возможностью. — Она выпятила нижнюю губу, густо намазанную пурпурной помадой, что всегда являлось у нее самым неотразимым доводом. — Не будь ты такой серостью, Даллас!
— Ладно, раз уж я здесь…
Просиявшая Мевис нажала на кнопку и выпалила в переговорное устройство:
— Мевис Фристоун и Ева Даллас, к Леонардо. Дверь со скрипом отворилась. Мевис шагнула к старому лифту в обвитой сеткой шахте.
— Весь этот дом — сплошное ретро! Наверное, Леонардо останется здесь, даже когда разбогатеет. Ну, ты понимаешь: эксцентричная натура художника и все такое.
— Понимаю. — Ева зажмурилась, молясь, чтобы кабина лифта не рухнула вниз. Она решила, что на обратном пути надо будет воспользоваться лестницей.
— Главное, ничего не отвергать с ходу! — распорядилась Мевис. — Позволь Леонардо над тобой поколдовать. т Она выплыла из тряской кабины прямо в красочную мастерскую. Изящество подруги всегда вызывало у Евы восхищение и зависть.
— Мевис, моя голубка! — проревел мужской бас. Ева вытаращила глаза. В человеке, носившем изысканное артистическое имя, оказалось все шесть футов пять дюймов роста. Телосложением он мог бы посоперничать с гориллой. Халат с короткими рукавами цвета марсианского заката обтягивал чудовищные мускулы. У него была широкая, как луна, физиономия, кожа на скулах грозила лопнуть, словно на барабане. Между двумя передними зубами красовался блестящий камешек, глаза сияли, как золотые монеты.
Гигант сгреб Мевис в охапку, оторвал от пола и поцеловал — так основательно, что Ева смекнула: эту пару объединяет далеко не только приверженность моде и искусству.
— Леонардо… — Мевис прыснула, как дурочка, и запустила пальцы с золотистым маникюром в его густые кудри, свисающие на плечи.
— Куколка!
Их сюсюканье было трудно выносить. Ева чуть не фыркнула и закатила глаза. Все ясно: Мевис снова влюбилась — в который раз!
— Какая чудесная прическа! — Леонардо погрузил свои похожие
— Я специально старалась, чтобы тебе понравилось. Познакомься… — Последовала многозначительная пауза, как перед представлением пса-медалиста. — Даллас.
— А вот и невеста! Очень рад знакомству, лейтенант Даллас. — Продолжая обнимать Мевис, он подал Еве руку. — Мевис много мне о вас рассказывала.
— Могу себе представить… — Ева покосилась на подругу. — Зато о вас она особо не распространялась.
От его гулкого смеха у Евы чуть не лопнули барабанные перепонки.
— Да, моя голубка обожает секретничать. Напитки! — Проревев это слово, он с неожиданной грацией развернулся и исчез в водовороте красок.
— Чудесный, правда? — прошептала Мевис. Ее взгляд сильно поглупел от любви.
— Ты с ним спишь?
— Ты не поверишь, до чего он.., изобретателен. До чего… — Мевис тяжело задышала и сладострастно провела рукой по груди. — Настоящий художник секса.
— Не желаю об этом слышать. Не желаю, и точка. — Ева свела брови на переносице и окинула помещение профессиональным взглядом.
Комната была просторная, высокая, вся увитая струящейся материей. Казалось, на потолке, стенах, даже на столах и подлокотниках кресел сияют многоцветные радуги, бьют водопады, серебрятся озера.
— Господи! — восторженно прошептала Ева. Приглядевшись, она обнаружила настоящий лабиринт из лент, кладезь пуговиц, поясов, тесемок, шляпок и прочих не подлежащих опознанию предметов, заготовок и аксессуаров. Впечатление усиливал запах — как на крупном предприятии по производству ладана, превращенном на день в аукцион цветов.
Внезапно Еве стало страшно. Не зная, что побледнела как полотно, она обернулась к Мевис и пролепетала:
— Мевис, я тебя очень люблю. Если раньше я тебе этого не говорила, извини. Но сейчас позволь мне уйти.
— Даллас! — Мевис со смехом схватила ее за руку. Для такой изящной особы Мевис обладала поразительной физической силой. — Успокойся. Чего ты задергалась? Даю гарантию, Леонардо сделает из тебя конфетку.
— Этого-то я и боюсь, Мевис. Боюсь до жути.
— Холодный лимонный чай, — пропел Леонардо, раздвинув занавеску из искусственного шелка подносом со стаканами. — Будьте так добры, садитесь. Сначала посидим, как следует познакомимся, а уж потом…
Ева шагнула к креслу, все еще оглядываясь на спасительную дверь.
— Понимаете, Леонардо, Мевис, наверное, не объяснила вам, что я…
— Детектив из отдела по расследованию убийств. Я читал про вас. — Леонардо примостился на изогнутом диванчике, Мевис пристроилась рядышком, чуть ли не у него на коленях. — Ваше последнее дело подробно комментировалось в прессе. Признаться, я нахожусь под большим впечатлением. Оказывается, вы мастерица разгадывать ребусы, лейтенант, — совсем как я!
Ева отпила из своего стакана и зажмурилась от наслаждения: чай оказался очень ароматным.