Яблоня греха
Шрифт:
— То же самое, что и всегда. Николас устал от оскорблений. И не удивительно: мальчишка швырял в него книги.
— Какой ужас! — возмутилась Марциана и тут же замолчала, подумав, что не должна вмешиваться в разговор мужчин.
Она прикусила губу и виновато посмотрела на супруга.
— Вот видишь, — спокойно произнес барон Генрих. — Моя жена удивлена такому дурному поведению. Вас, моя дорогая, полагаю, воспитывали в строгости?
— Да. Мне не позволяли так себя вести, — призналась она и даже вздрогнула, представив
— Ваша гувернантка была очень суровой? — спросил барон Теодор.
— Нет, не очень. Но каждую неделю мы были обязаны докладывать отцу, что произошло за это время. И если фрау Кмит наказывала нас, он повторял наказание. Поэтому мы с сестрами всегда старались слушаться ее. А мои братья учились в Берлине в закрытом колледже.
— Вот видишь, дядя. Если мы не хотим, чтобы Людвиг стал совершенно неуправляемым, нам следует кое-что предпринять, и как можно быстрее. Какие еще новости?
Барон Теодор с минуту молчал, а затем неспешно проговорил:
— У меня закончились мои препараты. И неплохо было бы приобрести более сильные стекла.
Генрих недовольно хмыкнул:
— У моего дяди все мысли лишь о том, как добыть философский камень и достать рукой звезды.
Марциана не успела удивиться подобному заявлению, потому что в столовой послышался новый голос:
— Как интересно! С каких это пор время ужина переносят, не поставив в известность меня?
В дверях стоял молоденький юноша и возмущенно взирал на сидевших за столом. Темные волосы влажными прядями свисали на широкий лоб, а гневные серые глаза требовали ответа. Марциана, догадавшись, что видит перед собой наследника покойного герцога Вольдемара, стала внимательно его разглядывать, пытаясь сообразить, какой тон следует выбрать для общения с этим строптивым юнцом.
— Веди себя прилично, Людвиг. Тебе следует, прежде всего, поздороваться с моей женой, баронессой Грифенталь, — с раздражением в голосе произнес Генрих.
— Сначала вы должны представить ее, — заявил упрямый мальчик.
Марциана, заметив сердитый всплеск в глазах мужа, решила слегка разрядить накаленную обстановку. Встав из-за стола, она сделала пару шагов по направлению к Людвигу и склонилась перед ним в глубоком реверансе:
— Мне жаль, ваша светлость, что вы не смогли присутствовать на нашей свадьбе.
Заметно смутившись, мальчик неловко поцеловал баронессе руку и подвел обратно к столу.
— Поскольку я нахожусь в трауре, было решено, что мне неприлично присутствовать на каких-либо увеселениях, — объяснил он и тут же поинтересовался у дворецкого: — Леопольд, сегодня есть запеченная свинина?
— Да, конечно, ваша светлость.
Мальчик занял место напротив барона Генриха и незамедлительно приступил к еде. Марциана осторожно взглянула на мужа, чтобы узнать — одобряет ли он ее поступок.
Лицо Грифенталя было совершенно невозмутимым, только в уголках темных
— Надеюсь, вы объясните мне, причем здесь философский камень и звезды?
Людвиг поднял взгляд от тарелки с мясом:
— Неужели вам неизвестно, что мой двоюродный дедушка Теодор увлекается химическими опытами, а по ночам разглядывает небо?
При этих словах Генрих недовольно хмыкнул:
— В старые времена нашего милого дядюшку ожидал бы костер. Все эти ваши увлечения попахивают серой. Право, можно подумать, что мы ведем наш род от всем известной Екатерины Медичи.
— Ты заблуждаешься, Генрих, — миролюбиво заметил барон Теодор. — Мои занятия направлены только на благо. Кстати, разве не изобретения твоего старого дядюшки облегчили труд кухарок, и поэтому мы смогли теперь сократить количество слуг?
В ответ Грифенталь лишь пренебрежительно пожал плечами, а барон Манштейн повернулся к Марциане:
— Что вам известно о химии, милая баронесса?
— Практически ничего, — откровенно призналась Марциана. — Мои братья, правда, мне кое-что рассказывали о каких-то странных опытах, которые они проводили в колледже, но мне это показалось весьма опасным занятием.
— Вот и я пытаюсь убедить барона, что это настоящая глупость, — объяснил ее супруг.
— Ты не должен так говорить, мой мальчик. Я пытаюсь понять сущность различных лекарств и препаратов.
— В том числе и ядов! — фыркнул Генрих.
— Да, и ядов! Одно и то же снадобье способно и убить, и вылечить. Кстати, мои занятия химией также могут сослужить неплохую службу во время боевых действий. Ты только послушай, что я недавно выяснил! Оказывается, можно распылить дурманящий газ на огромное расстояние. Представляешь — ядовитый газ сможет вывести из строя целую армию. Подумай, какую пользу это может принести во время войны?
— Вы абсолютно правы, дедушка! — вмешался в разговор Людвиг. — Вот тогда эти негодяи — французы нам за все заплатят! Я бы никогда не отказал вам в поддержке ваших опытов, дедушка Теодор, если мог бы распоряжаться своим состоянием, — и юноша бросил выразительный взгляд на Генриха.
— Но это ведь ужасно! — не выдержала Марциана, потрясенная тем, что мужчины так легко рассуждают о войне. — Погубить одним махом огромное количество людей — это же просто в голове не укладывается!
— Вы абсолютно правы, моя дорогая. Надеюсь, что когда-нибудь наши правители поймут, как ужасна война, — неожиданно поддержал ее Грифенталь.
— И это говорит военный человек! — с усмешкой произнес барон Манштейн.
— Бывший военный. В течение пятнадцати лет я честно выполнял свой долг, но теперь еще больше уверен в том, что межгосударственные конфликты должны решаться мирным путем.