Яблоня греха
Шрифт:
— Это действительно так, — утвердительно кивнул дядюшка. — Теперь быстренько забирайтесь в кабину. Если, конечно, не боитесь!
Марциана вошла в клетку вслед за графиней, барон тут же привел в движение рычаг, укрепленный на огромной шестеренке, и кабина плавно оторвалась от земли.
Марциана старалась не смотреть вниз, уставившись на темную замшелую стену, что плыла перед ней. Ей казалось, что канаты, медленно поднимающие клетку при помощи разных рычагов и колес, обязательно должны оборваться, и тогда… В это мгновение кабина неожиданно
Они вышли на небольшую площадку, затем поднялись по ступенькам узкой винтовой лестницы еще выше и, наконец, оказались в просторном помещении с четырьмя окнами, устремленными в разные стороны света. Посредине этого зала стояло что-то очень странное, отдаленно напоминающее пушку.
— Вот здесь, моя милая племянница, я и пытаюсь дотянуться до звезд, — заметив удивленный взгляд Марцианы, барон понимающе улыбнулся и объяснил: — Это телескоп, для него я и хочу прикупить более сильные стекла.
— Когда-нибудь вы обязательно должны нас привести сюда ночью, — потребовала Каролина. — Я мечтаю увидеть звездные россыпи, о которых вы мне столько рассказывали.
— Ловлю вас на слове, милая Каро… Но довольно болтать. Идите к этому окну, мои милые дамы… Вот, теперь любуйтесь и не говорите, что я зря вас затащил на такую высоту.
Марциана послушно приблизилась к распахнутому оконному проему и осторожно выглянула наружу.
— Мой бог!
У нее даже дух захватило от той красоты, которую невозможно было увидеть на земле. Затаив дыхание, девушка с восторгом разглядывала представшую перед ней картину — на небольшом отдалении от башни, в которой они находились, огромными стрелами взметнулись ввысь остроконечные шпили замка, а вокруг раскинулось пышное зеленое одеяло огромного лесного массива, по которому серебристой ленточкой струились воды быстротечной Эльбы. И над всем этим распростерлось безбрежное лазоревое небо, освещенное лучами заходящего солнца.
— Что это за дом? — поинтересовалась Марциана, указывая на особняк, не уступающий по размерам Мансфельдвельде.
— Это усадьба моего брата, — ответила графиня. — А вон там, за тем холмом, находится поместье графа фон Луттерштейна. Вы скоро познакомитесь с его семейством. Он водил дружбу с Вольдемаром и частенько наведывался в ваш замок.
— Я уже знакома с графом, — заметила баронесса. — Он присутствовал на нашем венчании.
— Боже мой, а ему-то что там было делать?
— Не надо так удивляться, — сухо заметил Теодор. — Он сам предложил сопровождать Генриха, и мой вежливый племянник не смог ему отказать.
— Как-то странно. Луттерштейн никогда не был дружен с Грифенталем. Генрих человек совсем другого покроя, нежели Кассель… — задумчиво произнесла графиня.
— Это не наше дело, моя дорогая, — грубовато оборвал ее барон. — Но в одном я с вами согласен: Генрих разительно отличается от своего покойного брата и его приятеля. Возможно, именно поэтому у него хватило здравого смысла не выбрать себе в жены холодную рыбу.
—
Марциана повернулась в сторону заходящего солнца, и от волнения у нее сжало горло. Небо, еще минуту назад горевшее ярким пламенем, приобрело темно-пурпурный оттенок. Волнистая линия вершин многочисленных холмов темной полосой выделялась на фоне ярких красок, а огромный красный шар солнца с необыкновенной быстротой опускался за темную линию горизонта, оставляя на небе розовато-лиловые, каштановые и пурпурные блики.
— Вот и все, милые дамы. Еще один день покинул наш мир, а нам пора возвращаться.
Клетка стала медленно спускаться вниз под мерный скрежет шестеренок, но неожиданно кабина вздрогнула и резко накренилась, и одновременно с этим послышался треск рвущегося каната. Этот звук произвел устрашающее впечатление в ночной тишине. Женщины дружно взвизгнули.
— Не волнуйтесь, мои драгоценные. Сейчас я все исправлю, и мы спокойно вернемся на нашу грешную землю, — приговаривал барон, пытаясь укрепить веревки на месте порвавшегося каната.
— Дядюшка, надеюсь, вы никогда не поднимали в этой клетке детей?
— Нет, Генрих запретил Людвигу даже приближаться к башне, — пробурчал дядюшка. — Про Анну я и говорить не буду.
— Да, малышку подобное приключение могло бы испугать до смерти. С ее психикой… — неосторожно заметила графиня и тут же осеклась.
— Что вы имеете в виду? — встрепенулась Марциана, сразу забыв о своих страхах. — С ребенком произошло что-то плохое? Почему никто до сих пор мне ничего не говорил?
— С нею ничего плохого не произошло, — поспешила успокоить девушку Каролина. — Просто смерть матери произвела на нее слишком тяжелое впечатление. И в этом нет ничего удивительного. Но теперь, когда Бригитта окружила ее теплом и лаской, малышка, конечно же, пришла в себя.
Марциана попыталась рассмотреть выражение лица графини, но было слишком темно.
— Потеря обоих родителей за такой короткий срок ужасна для обоих детей. Я думала, что герцог и герцогиня умерли почти одновременно от какой-то болезни.
— Нет, они умерли не от болезни, — пробормотал барон Теодор, старательно закрепляя очередной узел и подтягивая вверх свою сторону кабины.
— Если вы не расскажете ей, Теодор, это сделаю я, — решительно проговорила графиня.
Кабина в это время окончательно выровнялась, и барон радостно воскликнул:
— Ну, вот и все, милые дамы. Еще пара минут, и мы будем внизу.
Но он напрасно решил, что графиня прекратит щекотливый разговор:
— Бессмысленно считать, что девочка не узнает правду. Я удивляюсь, что какой-нибудь доброжелательный слуга еще не рассказал ей об этом.