Яблоко Немезиды
Шрифт:
— Подождите, Коун. А почему в этой статуэтке лежала другая пленка?
— Я думаю, что Бредли со слов шаха знал кое-что и об Эльвире. Вспомните запись о “Копыте дьявола” в его книжке. Может быть, Бредли приготовил эту пленку для Эльвиры. Мы не знаем, как поступил бы Бредли, будь он жив. Он ведь считал до последнего момента, что ведет игру сам.
— А он уже был дичью, за которой шел охотник.
— Да, — задумчиво подтвердил Коун. — Возможно, смутные подозрения у него и имелись. Но он так до конца и не узнал, кто за ним охотился.
— Коун, а вы знаете убийцу?
— Кажется,
Фримен не настаивал на ответе. Он разбросал мокрые отпечатки на столе, посетовал на то, что у Бредли не было сушилки для фотографий, включил верхний свет, и оба вышли из кухни. Билли принес бутылку виски. Трое выпили по стаканчику. Лики в ответ на предложение Фримена присоединиться к компании Покачала головой. Помолчали.
— Что это вы вдруг раскисли? — спросил Фримен, оглядывая по очереди инспектора и Билли. — Дело сделано, виски на столе. А?
Коун пожал плечами. Для Фримена дело, возможно, и сделано. Он получил разоблачительный материал чудовищной силы. А вот самому Коуну надо еще решить, как быть с убийцей Бредли. Он не ответил Фримену на прямо поставленный вопрос, хотя и мог бы, пожалуй, назвать имя убийцы. За все время службы в полиции Коун не попадал еще в такое глупейшее положение. Он привык отдавать преступника в руки правосудия. С убийцей Бредли этого сделать было нельзя. До того как начнется скандал, обещанный Фрименом, Коун не может арестовать убийцу. Придется объяснять прокурору причину. В этом случае Коун рискует провалить всю операцию по разоблачению Филиппа Домара. Или поставить под удар Фримена и “Экспресс”. Да и себя тоже. Дождаться выхода газеты? Убийца исчезнет. Следить за ним круглые сутки Коун физически не в состоянии. Поручить агентам — значит вызвать ненужные преждевременные толки.
Коун налил виски в стаканчики.
— Выпьем за твои успехи, малыш, — сказал он. — И за твое здоровье, девочка. — Он кивнул Лики.
— Мы хотим уехать, — тихо произнес Билли.
— Бегство — не лучший выход, — заметил Фримен.
— Им надо, — вмешался Коун. — Кстати, что сказал врач?
— Просил прийти завтра в клинику.
— Ну что же, и это неплохо.
Разговор не вязался. Фримен явно торопился забрать снимки и убежать в редакцию. Коун никак не мог придумать, что ему делать с убийцей Бредли. Билли о чем-то хотел поговорить с Коуном, но стеснялся Фримена.
Первым не выдержал Фримен.
— Я, наверное, пойду, — сказал он. — Заверну фото в газету. Там досушу. Надо ведь еще сделать перевод.
— Ладно, — согласился Коун. — Возьмите один вариант. Остальное заберу я.
— Утром это будет в газете, — пообещал Фримен, прощаясь.
— Прекрасно.
Лики унесла стаканчики и задержалась на кухне. Билли сказал:
— Помните песенку “Посажу цыпленочка”? Это и есть, наверное, — он кивнул на фотографии.
— Да, — кивнул Коун. — Бредли пел эту песенку, экспонируя пленку. А Лики просто повторяла машинально его слова.
— Сегодня она лучше. Если бы всегда так. А вы знаете убийцу?
— Ты второй, — улыбнулся Коун, — кто спрашивает меня сегодня об этом. Тебе скажу: да, знаю.
— Он? — кивнул Билли на фотографию сенатора.
— И он.
— Вы,
— Да, малыш. Ей это будет на пользу. Кроме того, вы избавитесь от посещения ворон из Ассоциации. Теперь-то я понимаю, что и тут дело нечисто.
И подумал: “Что же мне с ним делать, черт возьми?”
Он думал об убийце Бредли. А убийца знал, что Коун здесь. Догадывался он и о том, что Коун нашел с помощью Билли в этом доме. Не знал он только одного: что десять минут назад из подъезда вышел Фримен, держа под мышкой свернутую газету. И в ней лежали фотоотпечатки с той пленки, из-за которой все, собственно, и началось.
Лики закончила уборку на кухне, погасила свет и направилась было в комнату. Но, сделав шаг к двери, остановилась. До нее донеслись голоса. Билли и Коун о чем-то негромко говорили. Ей не хотелось мешать им, и Лики облокотилась на подоконник. Отсюда была хорошо видна пустынная узкая улица. В доме напротив светились окна. За шторами мелькали силуэты людей. А мимо дома шел человек. Вот он добрался до угла и повернул обратно. Потоптался у ворот, оглянулся по сторонам и исчез из поля зрения Лики. Во двор он не мог зайти. Эти глухие ворота никогда не открывались. Лики поняла, что человек спрятался за каменным столбом. Это были старинные ворота. В столбах, которые их поддерживали, с двух сторон имелись неглубокие ниши. Когда-то давно в них стояли статуи. Но это было очень давно, наверное, тогда, когда Лики еще не было на свете. В одну из этих ниш зачем-то спрятался неизвестный человек.
Лики вышла к мужчинам. Коун, уже одетый, прощался с Билли. Лики протянула ему руку.
— Я бы ни за что не пошла сейчас, — поежилась она. Коун улыбнулся.
— Тебе это незачем делать, девочка, — сказал он ласково.
— Там кто-то спрятался, — тихо произнесла она. — В нише, у ворот.
Коун прищурился.
— Вот как, — жестко сказал он.
Втроем они прошли на кухню. Коун долго всматривался в темноту, но ничего не увидел.
— Тебе показалось, девочка, — заметил он, выпрямляясь. Лики покачала головой.
— Оставайтесь, — предложил Билли.
— Нет, малыш, тут надо подумать. Далеко от вас бар “Атлантик”? Я что-то плохо помню.
— В пяти минутах ходьбы. Наша улица упирается в площадь…
— Понял. У кого-нибудь из соседей есть телефон?
— У Мастерсов. На четвертом этаже.
— Ну что ж. Придется их побеспокоить. Проводи меня, девочка. А ты, малыш, смотри в окно.
Поднявшись к Мастерсам, Коун позвонил в управление и попросил дежурного позвать к телефону Грейвса или Смита. Подошел Грейвс.
— Мне нужна машина, — сказал Коун. — Выезжайте через пять минут. Подгоните авто к бару “Атлантик”. Зайдите в помещение. Сядьте так, чтобы видеть машину. Можете пропустить стаканчик. Когда увидите меня, не выходите. Обратно вам придется побираться автобусом. Если я не приду через два часа, уезжайте.
Произнося последнюю фразу, Коун усмехнулся. “Неплохо предусмотреть и этот вариант”, — подумал он.
Билли стоял у окна, когда он возвратился.
— Ну что? — спросил Коун.
— Никого не видно, — сказал он.