Яблоко Монте-Кристо

Донцова Дарья

Но Лялечка и Зоя в тонкостях людской психики не разбирались, поэтому, когда после недели нормального поведения Игорь утром заявил: «Поеду в офис, погляжу, как там без меня рулят», жена радостно закивала: «Конечно, принимайся за работу».

Ни у Ляли, ни у Зои ничто не дрогнуло в душе, когда Игорь, сев в машину, весело помахал им рукой.

– Прощайте! – крикнул он.

– Пока, милый, – ответила Ляля, которую совершенно не насторожило слово «прощайте». – Сейчас сбегаю на рынок за телятиной, запеку ее в духовке на ужин.

Внезапно Игорь скривился:

–

Лучше испеки блины!

– Что? – удивилась Ляля. – Ты же их терпеть не можешь…

– А вот сейчас захотелось, – ответил муж.

– Ладно, – согласилась Ляля. – Все равно за телятиной идти, или ты не хочешь блинчиков с мясом?

– Сказал же, пеки блины, – неожиданно рассердился Игорь.

И снова Ляля не насторожилась.

– Хорошо, – покорно отозвалась она, – как скажешь.

Жена и впрямь напекла блинов, по неопытности навела слишком много теста и получила целую гору желтых кругляшков, не слишком тонких, совсем не «кружевных». Первые блины у нее вышли не комом, а подушками.

Около девяти вечера Ляля звякнула Игорю на мобильный и услышала равнодушный ответ:

– Абонент временно недоступен.

Две следующие попытки тоже оказались неудачными, но Ляля не заволновалась. Игорь довольно долго болел, ясное дело, сейчас он распекает подчиненных, лично разгребает завалы из бумаг.

Зевая, Ляля пошла в ванную, помылась, надела халат, полезла в карман, чтобы вынуть оттуда пояс от него, и обнаружила письмо.

Удивившись, Лялечка развернула бумажку:

«Дорогая, я очень благодарен тебе за счастливое время, проведенное вместе. Мне хотелось опекать, оберегать тебя от трудностей, расшвырять всех, кто задумал обидеть мою жену. Но получилось так, что основная опасность для тебя и мамы исходит от меня. Я приношу несчастье и сею смерть. Не плачь, решение уйти из жизни я принял в здравом уме и твердой памяти. Особо не переживай, через некоторое время выходи замуж за хорошего человека, а я с небес стану опекать тебя. Прощай, твой Игорь».

Ляля перечитала послание пять или шесть раз, пока до нее дошел его смысл.

– Мама! – заорала она, бросаясь на кухню. – Мамочка!

– Господи, Ляля, – с укоризной воскликнула Зоя. – Ну с какой стати ты кричишь сиреной? Ну вот, я уронила блин на пол! Ты неэкономна! В кастрюле осталось еще тесто, его следует использовать. Хотя зачем ты столько опары замесила? На полк солдат!

– Господи, – выдохнула Ляля, – вот почему он блины просил: их всегда на поминки пекут!

– Типун тебе на язык, – укорила Зоя, – у нас все живы и умирать не собираются.

Ляля молча протянула Зое письмо, та взяла его.

– Это что?

– Читай, – одними губами ответила Ляля и услышала бодрую трель телефона.

Лялечка схватила трубку.

– Ольга Ивановна Вяземская? – спросил вежливый официально-равнодушный голос.

– Да! – воскликнула Ляля. – Нашли тело?

– Вам уже сообщили о несчастье? – не сумел сдержать удивление милиционер.

В эту секунду за спиной молодой женщины раздался грохот. Зоя, дочитав до конца предсмертную записку Игоря, упала в

обморок; лишаясь чувств, она задела рукой тарелку с горой блинов, и теперь вся кухня была усеяна неровно пожаренными кусками теста.

Глава 4

Ляля замолчала.

– Да, именно так все и случилось, – нервно подхватила Зоя. – Как выяснилось потом, Игорек принял огромную дозу успокаивающих таблеток и прыгнул в воду с высокого обрыва в районе деревни Малкино. Машину он оставил на берегу вместе с ключами и документами, там же лежали его часы, телефон, кошелек. Странное дело, никто не тронул иномарку, на нее обратил внимание местный батюшка, он и сообщил в милицию. Игорь кинулся в реку одетым, снял почему-то только ботинки, они лежали на берегу, он придавил их камнем, под бумажником еще имелась нацарапанная наспех записка: «В моей смерти прошу никого не винить, я сам решил уйти из жизни».

– Понимаете? – нервно перебила Зою Ляля. – Ясно, да?

– Пока не очень, – спокойно ответила Нора. – Хотя, погодите, вы считаете, что Игоря убили?

– Нет, – хором ответили женщины.

– Записки были написаны его рукой, – добавила Ляля.

– Никаких сомнений, – кивнула Зоя. – И потом, сын тщательно подготовился к самоубийству!

– Простите, – весьма бесцеремонно влез я в беседу, – какой сын?

– Мой, – удивленно ответила Зоя, – Игорь. Мы же о нем все это время говорим.

– Так Игорь вам не зять? – уточнила Нора.

– Нет, конечно, – пожала плечами Зоя.

– Но Ляля зовет вас матерью.

– И что тут странного? – заморгала Зоя.

– Она мне ближе мамы, – неожиданно с пылом воскликнула Ляля, – самая любимая!

Слезы побежали по щеке вдовы, Зоя обняла невестку.

– Успокойся, я с тобой.

– Так в чем ваша проблема?! – воскликнула Нора. – Думаете, Игоря убили, инсценировав суицид?

Зоя вытащила из сумки носовой платок и, аккуратно промокая глаза, тихо сказала:

– Ну и ерунда пришла вам в голову! Кто же будет убивать Игорька?!

– Он святой! – воскликнула Ляля.

– Ни с кем не ругался, – добавила Зоя.

– Его любили все.

– Даже конкуренты по бизнесу, – сказала Ляля.

– У сына не было недоброжелателей, – добавила Зоя. – Он честно вел дело, поднялся с нуля. Ему пришлось многое пережить, пока он встал на ноги.

Я молча слушал Зою, самые предвзятые свидетели – это любящие женщины, они весьма оригинально трактуют события, я сильно сомневаюсь, что за всю жизнь Вяземский не нажил себе врагов или, по крайней мере, недругов.

– Простите, – вежливо, но твердо заявила Нора, – мне пока неясна цель вашего визита. Если в смерти Игоря нет ничего криминального, то в чем проблема? Что привело вас в агентство «Ниро»?

Зоя глубоко вздохнула.

– Извините, я нервничаю и поэтому разговариваю сумбурно. Вы должны найти Игоря и попросить его более не приходить, потому что мне после рассказа Лялечки очень страшно.

– И мне, – призналась Ляля, – просто оторопь берет.

– Игорь, наверное, хочет нам помочь!