Ябеда
Шрифт:
Ар небрежно проводит грубыми пальцами по моей щеке. Вздрагиваю, пытаюсь вырваться, но утопаю в своём бессилии и закрываю глаза: я не хочу знать, что будет дальше!
Ар проводит губами по моей переносице, едва касается кончиком носа щеки и горячим дыханием волнует и без того дрожащие ресницы.
— Не бойся, Та-ся, я постараюсь быть нежным! Хотя…
Турчин замирает и даже немного отстраняется. Мой подбородок обретает свободу, а лёгкие успевают вдохнуть полной грудью.
— Я передумал! — гремит Ар и снова хватает моё лицо своими грязными лапами.
— Ты слишком уродлива для меня! — прыскает ядом Турчин, а у самого глаза наливаются кровью. Того и гляди, в порыве ярости он свернёт мне шею.
— Арик, ты здесь? — Наше безумное уединение нарушает Ника.
Не успевает сестра заглянуть в комнату, которую, судя по всему, использовали на вечеринке вместо кальянной, как Ар отскакивает от кресла и, заложив руки за голову, начинает нервно ходить из стороны в сторону.
— О! Тася? Так это ты, что ли, с дерева свалилась? — Ника подбегает ближе и испуганно смотрит на меня. — Господи, ты цела?! Я как чувствовала, что затея с вечеринкой обернётся бедой!
Я лишь неуверенно киваю: на большее у меня не хватает сил.
— Что с ней станет?! — бросает Турчин, озабоченно слоняясь из угла в угол. Это для меня сестра явилась спасением, а для Ара — очередной головной болью. — Эта тварь изуродовала мою «ласточку»!
— Арик, милый, машина же застрахована. — Ника бегло касается моей ладони в знак поддержки, а потом спешит к своему парню. Ласково его обнимает, даже не догадываясь, какого монстра жалеет.
Не упускаю возможности и вылезаю из кресла. Ноги подкашиваются, в голове туман, лицо всё мокрое от слёз. Одёрнув юбку, судорожно заправляю волосы за ухо, а потом прикрываю ладонью шрам. Я никогда не считала его уродливым, но теперь понимаю: зря!
— В том-то и дело, что нет! Я не успел продлить страховку! — Ар с силой стучит кулаком по стене.
— Я всё отдам! — с трудом размыкаю губы. Глупая! Лучше бы я промолчала!
— Отдашь?! — срывается Ар и, сбросив с себя руки Ники, бросается к моему измученному тельцу, пугая своей прытью до слёз. — Отдашь! Разумеется, отдашь! Завтра же!
— Арик, — спешит на подмогу Ника, но Ар её не замечает. Все его больное внимание вновь сосредоточено на мне — точнее, на моей изодранной в кровь ладони, которую я не решаюсь отнять от щеки.
— Да откуда у неё столько? — шелестит на заднем плане сестра. И, видит Бог, я благодарна ей как никогда! — Это же ей квартиру отцовскую продать придётся, и то не хватит! У меня есть небольшие накопления, может, мать чем поможет. А Мещеряков… Сам знаешь, он в этом деле не помощник!
— У меня есть предложение куда лучше! — Турчин бесцеремонно обрывает размышления Ники и, схватив меня за запястье, рывком убирает руку с моего лица. — Ничего не изменилось! Наша маленькая Тася всё так же любит подглядывать и совать свой любопытный нос, куда не следует. А ещё она так и не научилась держать язык за зубами.
— Арик! — просит сестра, но Ар ни черта не видит и не слышит! Остекленелым
— Я предлагаю тебе сделку, Тася! Ничего особенного. Всё, как ты любишь: будешь и дальше подслушивать, и подсматривать — правда, теперь за Савицким. Станешь моей личной ябедой.
— Ты больной?! — Пячусь от Турчина, пока не упираюсь в стену.
— Нет, просто, как и ты, любопытный. —В изумрудных глазах Ара плещется азарт —нездоровый, шальной. — Меняю три тайны Савицкого на твой долг. Вроде, всё честно!
— Арик, не надо! Это опасно! — Ника с тревогой в голосе дёргает Турчина за сорочку, да только всё тщетно.
— Соглашайся, девочка! — Арик тянется шершавыми пальцами к моему лицу, но замирает в паре сантиметров от него. — Всего три пустяковых секрета Геры, и я закрою глаза на причинённый тобой ущерб.
Поджилки трясутся, губы давно искусаны в кровь. Ну какие секреты?! Где я, и где главный псих города Георгий Савицкий?! По уму, плюнуть бы в лицо подонка и, развернувшись на пятках, бежать со всех ног из этого рассадника грязи. Да только огромный долг якорем тянет меня на дно.
— А если у него нет секретов? — хватаюсь за последнюю соломинку. Знаю, что не справлюсь!
— Поверь… — Душная комната заполняется ехидным смехом Ара. — Савицкий полон неразгаданных тайн. Да и у тебя, Тася, нет иного выхода. По рукам?
— По рукам! — дрожащим голосом подписываю себе приговор.
Глава 5. Секрет первый. Обнажённый
Шрамы на твоей коже не такие уродливые, как в моей душе.
Иногда время напоминает клюквенный кисель — такое же тягучее и с кислинкой. Вот и моё сейчас медленно стекает в никуда, оставляя после себя липкие разводы.
Высунув нос из-под одеяла, равнодушно смотрю в потолок. За окном новый день, но мысли в голове старые.
С момента моего позорного падения прошло два дня — долгих, скучных, бестолковых. По настоянию доктора я отлёживаюсь дома, зализывая раны, а по решению отчима пропускаю семейные обеды и ужины, да и вообще не выхожу из комнаты, дабы своим неподобающим видом никого не смущать. Я, и правда, выгляжу неважно: мало того, что руки и ноги все в синяках, так ещё и под глазами залегли глубокие тени. Но если от ушибов мне выписали мазь, то человеческая глупость, к сожалению, не лечится, а такую дуру, как я, ещё поискать. Сделки с дьяволом заключают не от большого ума, верно?
— Тася, ты уже проснулась? — Мама осторожно заглядывает в комнату и тяжело вздыхает, стоит её взору упасть на поднос с едой на моей тумбочке. — Ты опять ничего не съела!
С тех пор как Ника привела меня домой всю в ссадинах и ушибах, мама, казалось, вспомнила, что я тоже её ребёнок. Каждое утро она будит меня, распахивая шторы в моей каморке, а перед сном даже целует в лоб. Вот и сейчас она бесцеремонно впускает в комнату солнечный свет, вынуждая меня зажмуриться и чуть выше натянуть одеяло.