Шрифт:
— Воу! — Смерть быстро моргает. — Ты не хотела покончить с собой?
Нет, я просто плохо подстригала ногти.
Просто лежать лицом в подушку и плакать, но тихо, чтобы никто не услышал и не начал расспрашивать, почему по щекам текут слезы, ведь все так хорошо и благополучно. Мне это знакомо.
Внутри у меня всегда царствует пустота, с самого детства, как только родилась сестра. Большая часть внимания родителей, которые
Став взрослее, понимаю: уж лучше бы мои руки тянулись к сигарете, а не к еде. Мир переборол свою странную ненависть к людям с иным цветом кожи, он смирился с курильщиками и любителями геев, он борется за права секс-меньшинств, да даже наркоманы вызывают у него сочувствие. И только толстых людей ненавидят всей душой, не разобравшись, отчего тот или иной человек весит больше положенного. Может быть, он болен, у него нарушен метаболизм. Или же он, подобно мне, старается заполнить едой пустоту внутри себя, скрасить свое одиночество. Может, он слаб духом и ему нужна поддержка? Но кто задумается об этом, встретив толстяка на улице.
Жирный-жирный-жирный, как поезд пассажирный…
Не такой, как принятый стандарт. С замашками, непонятными этому обществу. Диснеевские мультики учат любви, красоте... Конечно, красоте, которая зовется стандартом. Все сопереживают главным героиням. И никто никогда не подумал, что заставило злодеев стать теми, кем они стали.
Потому что они были не стандартны.
Мне всегда было интересно, почему мир устроен именно так, кто виноват в этом. И тут мой взгляд падает на супругу достопочтенного господина Смерть.
— Почему? — спрашиваю Жизнь, та приподнимается. Смерть хватает супругу за руку, рывком возвращая на место. Длинными ногами он меряет длину от меня до кресла, от кресла и снова до меня.
— Почему в моей жизни нет места любви и счастью? Почему бы не дать мне хоть небольшую поблажку? Ты же не слепа. Ты видишь, что здесь нет силы, — устало опускаюсь на колени, кладу ладонь на сердце. — Здесь ничего нет. Здесь пустота. Пропасть. Мне ее не перепрыгнуть. Почему бы не оказать мне немного помощи? О крыльях не прошу, хотя бы лестницу, веревку! — рукой указываю на четверых ребят, ожидающих своей очереди, а голос чуть ли не срывается на крик. — Они все, все сильнее меня, и испытания свои они преодолевали, крепли, и ты давала еще, но у меня не было никакого прогресса. Такая же слабость. И знаешь, что?
Еле поднимаюсь с пола и медленно сажусь за рояль.
— Ты хотя бы смотри, что творится с фигурками в твоей коллекции.
Медленно провожу пальцами по клавишам, нажимаю на одну, вторую. Моя бедная гиковская сущность. Хоть здесь удастся тебя порадовать.
Эта мелодия слишком добрая и светлая для такого темного помещения. Пустота внутри заполняется, медленно, но заполняется. Тут же в сознании возникает рыжеволосая девочка, обнимающая плюшевого утконоса, мальчик, не любящий свое слишком уж обычное имя, и, конечно,
Евгений подходит, наклоняется, кладет руки мне на плечи. Ничего не говорит, просто наклоняется, почти что касаясь губами моей щеки. Прерываю мелодию, отскакивая от юноши, как от открытого пламени.
— Идиот! — раскрыв глаза так широко, насколько это возможно, произносит Смерть. — С ума сошел? Не смей!
Он хватает Евгения, оттаскивает его от меня и наносит сильный удар. Кто бы мог подумать, что этот ходячий скелет обладает такой силой. Жизнь всхлипывает.
— Так вот что ты обхаживал ее все это время, — Смерть впивается когтистыми пальцами в горло Харону. — Почему она?
— Потому что у тебя миллионы в коллекции. У меня только Паганини, а он не расстается со своей призрачной Вдовой и со мной говорить вообще не хочет. Он холоден. А я хочу настоящего друга. Хочу теплую душу, которая поймет меня!
— Я приносил тебе принцесс, королев, императриц! Приносил тебе самых красивых женщин мира! Тебе была дарована Клеопатра, у твоих ног лежала Мерилин Монро! Тебе нужно это? Посмотри на нее! Почему?
Евгений отталкивает Смерть от себя:
— Если даже ты, существо, не можешь признать ее красивой, хотя душа важна для тебя, то что говорить о людях, созданных твоей супругой по твоему подобию? Именно из-за тебе подобных она несчастна, а ей всего-то и нужно, что капелька любви и веры.
Еще удар, и Харон лежит на полу, потирая разбитую губу.
— Ты все равно не вправе ничего изменить.
— Да ты мне был другом! — взрывается Смерть.
— Да. Единственным. Но разве мне это нравилось?
— Что, тебе не весело смотреть с нами на людишек? Ты все равно мертвец, как и все они сейчас! — Смерть наступает ногой на спинку кресла, театрально разводя руками. — Что ты получишь от этого человечка? Мертвые не способны на то, что могут дать живые.
— Что получу? — спрашивает Евгений, подходя ко мне. — Душу. Я хочу ее душу.
Юноша приближается, но мне совсем этого не хочется.
— Не подходи, — испуганно шепчу, надеясь, что он услышит и послушает. Но он не услышал. Или не послушал.
— Ты останешься со мной. Но сначала тебе нужно сыграть так, чтобы ты осталась у Жизни.
Съеживаюсь, обхватываю себя руками. Отойди от меня! Ты же слышишь мои мысли, отойди!
— Мне не хочется жить. И сейчас ты заставляешь меня хотеть смерти. Ты показываешь, что мертвые относятся ко мне лучше живых. Мне не хочется идти обратно.