Я...
Шрифт:
Михаил (вскрикивает). Не рад!?
Александр (ещё громче). Не рад!!! Лучше бы я тебя и вовсе не видал. Никогда… А дворик не дерьмовый! Он является пристанищем для заблудившихся… Сомневающихся… Да, многие мочатся на стены его домов и испражняются в подъездах… Но он не дерьмовый!.. Ты бы смог, несмотря на всё это простить и принять? Нет!
Михаил. Но почему?..
Александр. Не знаю… Потому, что пока люди блуждают в поисках выхода, они мечтают о том месте, где их ждет успокоение, где мысли о проблемах прекратят появляться так часто. А в нём ты свободен от этих мыслей…
Михаил. Но почему ты так говоришь со
Александр (перекрикивая Михаила). И что? Я должен встать на колени и просить прощения, и благодарить тебя? (толкает Михаила. Михаил падает). Нет! Не буду! (быстро уходит).
Михаил (медленно вставая с земли). Но почему?.. Сволочь… (смотрит на свои грязные штаны. Начинает их оттряхать. После достает коробку сигарет, из неё одну сигарету. Всё остальное содержимое коробки вытряхивает на землю. Суёт сигарету в рот непрекуренной. 3 — 4 секунды жуёт её, а потом выплёвывает. Снимает штаны и начинает мочиться на своё отражение на стене). Сволочь…
II
Александр сидит перед стеной, на которой виднеется его тень. Стена почти «голая», кроме надписи «Много вопросов…».
Александр (подносит руки к лицу, закрывая его). Разве не идиотизм, получается?.. (убирает руки от лица). Как в цирке! Нет! На спектакль больше похоже. Да, на спектакль, но не на жизнь… Мы играем… Нами играют… Чёрт! Зачем мне нужны эти рассуждения? (стукает кулаком по стене). Зачем? (обращается к тени). Может, ты знаешь зачем? Иногда мне кажется… Не кажется, так и есть!.. Я знаю, зачем придумываю всё это… Затем, чтобы показать другим, что они не умеют этого. Но у моих теорий только один слушатель — я сам…
III
Ночь. В комнате давно потушили свет.
Александр (говоря шёпотом). Днём у меня была тень. Она была моим слушателем… другом… Теперь, когда властвует ночь, она перемешалась с множеством чужих и давно забытых своих теней. Теперь с нею трудно говорить… У меня был друг. Хотя я не рискнул бы его назвать другом — у меня вообще не водилось друзей… Но я его прогнал. И когда с ним случилось несчастье я даже не говорил… Я с ним вообще больше не говорил… Не знаю, что изменяло его в жизни, за что он боролся, но он стал фразой в моей голове… Ничем больше…
IV
Утро. Александр сидит у той же стены.
Александр. Глупо разговаривать с тенью…
V
Небольшой бар. За одним из столиков сидит Михаил в возрасте 56 лет. К нему подходит официантка.
Официантка (недоброжелательно смотря на Михаила). Ты уже достаточно нажрался, старый козёл…
Михаил (хватает официантку за талию, та в свою очередь вырывается). Ты совсем спился, дед… Я это слышу каждый день. И что с этого? Я уже помер от водки? Нет! Ты померла? Нет!.. Знаешь, у меня был друг…
Официантка. У тебя друг?! Никогда не поверю… Собутыльники даже у тебя случайные.
Михаил. Может ты и права… Плесни ещё.
Официантка (уходя). Помрёшь скоро!
Михаил (разглядывает
Человек, сидящий за соседним столиком (поднимая стакан). За то, чтобы помирать не от водки!
Михаил (проводя рукой по стене, желая осязать тень). Совсем не похож на себя.
КОНЕЦ
Немой поэт
Всё, изложенное в этом произведении, не является исторически подлинным, и носит лишь литературный характер. Но это не значит, что пьеса не должна восприниматься всерьёз. Наоборот, вопросы, поднимаемые в ней, требуют глубокого и серьёзного осмысления…
Многие, наверняка, спросят, почему пьеса, рассказывающая о знаменитом белорусском поэте, написана на русском языке. Ответ на этот вопрос можно найти в тексте, а здесь хочется сказать только одно: собой необходимо быть везде и во всём, даже в языке. Напиши я её по-белорусски, и она потеряла бы свою, и до того хрупкую, связь с автором. Да и разве можно писать на языке, которым не владеешь в совершенстве? Это говорило бы о неуважительном отношении к читателю и литературе…
И ещё, Купалу так и не поняли…
Однажды я был знаменитым.
Но тело моё поджарили на костре неверия,
А душу разгрызли, будто бы грецкий орех,
Желая докопаться до тайны.
Безумная боль вскрыла орех,
И студенты сбежались глядеть на профессорские руки,
Сканирующие отпечатками летопись моей жизни.
Замуровав в пыль всё, что можно было,
Склеив свои губы моей наивностью,
Они сожгли всё остальное…
Всё остальное — не нужное им.
А мне?
О, крах! О, начало начал! А мне?
Изрезанная память — метка пустоты?..
И пока ещё эти бурые язычки пламени
Добрались лишь до моего самолюбия,
Я задаюсь вопросом: нужно ли быть знаменитым только для того,
Чтобы растерять себя?
Чтобы прочесть собственный некролог?
Я был знаменитым, читаемым…, популярным,
И никогда — понятым…
Надеюсь, меня поймут…
Т. Г
Действующие лица:
Янка Купала, великий поэт
Молодая женщина (она же нагая и седая женщина), муза Купалы