Я живой!
Шрифт:
— Фух, — ударил я на выдохе, поворачиваясь на носке, как заправский бейсболист из далеких северо-американских штатов. Бил одной рукой — в другой я держал фонарь — но и этого оказалось достаточно, чтобы сбить старуху с ног. Утробно хрюкнув, бабка запрокинула голову назад и рухнула на пол.
Напавший на девушку здоровяк на секунду отвлекся от своей жертвы и посмотрел в мою сторону — я как раз сцепился с поднявшимся на ноги «преподом». Этой секунды оказалось достаточно, чтобы девчонка ловко подтянула ноги к груди, одновременно отжимая от себя мертвяка, уперла их ему в грудь и
Здоровяк сделал пару шагов назад и, поскользнувшись на растекшейся по полу жиже, что натекла из разбитой головы бойкой бабки, рухнул на пол.
— С-с-с-у-у-у-к-а-а-а!!! — прокричала девчонка и бросилась на пытающегося подняться обидчика.
Я уже добил «препода» — снес уму коленную чашечку отточенным до совершенства ударом, а потом пару раз долбанул по лысой черепушке — и наблюдал, как спасенная мною девушка рубит извивающегося мертвяка на куски.
Дело было сделано, девушка спасена — мне хотелось сказать что-то героическое, но со второго яруса торгового центра раздался дикий вопль, назвать который человеческим смог бы только гуманоид с очень больной фантазией. Несколько глоток поддержали предыдущего оратора, и топот десятков ног гулким эхом заполнил все вокруг.
— Надо бежать, — сказал я, ухватив девушку за локоть. Та замахнулась окровавленным мачете, блеснув безумными глазами так, что я отпрянул и поудобнее перехватил биту.
— Бежим, — сказала она. Крутая девчонка, ничего не скажешь — быстро отходит.
Хищник почувствовал людей не сразу. Добыча становилась все умнее. Те, что выжили, научились обманывать нюх как мертвяков, так и Хищника. Они покрывали свои тела какой-то жидкостью, которая скрывала их тонкий, сладкий запах живой плоти, так что часто приходилось полагаться только на слух и зрение.
Хищник знал, что он особенный — не такой, как эти тупые мешки с костями, смердящие на всю округу, способные поймать кого-нибудь только в том случае, если соберутся в большую стаю и загонят жертву в угол.
Презрение — вот то чувство, которое Хищник испытывал, когда думал о зараженных. Он же был другим: сильным, гибким, ловким. А еще он был хитрым и, как он полагал, умным. Каждая съеденная им жертва меняла его тело, которое само наращивало мускулы, укрепляло жилы, превращаясь в живое, совершенное оружие. Хищник не знал, почему стал таким, почему его плоть не разлагалась, а сердце все еще билось. Он помнил свою жизнь до пандемии — не всю, конечно, урывками — тренировки в спортзале, завтрак в любимом кафе, девушка с золотистыми волосами…
Но воспоминания не пробуждали в нем никаких чувств. Быть может, только память о девушке заставляла Хищника дышать чаще…
Крик разбудил задремавшего в своем логове охотника. Кричала какая-то женщина — опять человеку удалось обмануть его обоняние и пробраться на его охотничью территорию — но ничего, теперь не скроется… Кушать подано.
— А-р-р-р-р-р, — зарычал Хищник, предвкушая охоту. Нужно только опередить этих тупых прожорливых тварей, что обитают в его владениях — все собирался их
Вообще, хорошее место он себе выбрал — сюда частенько забредали люди, в поисках еды или одежды, так что менять охотничью территорию Хищник пока не собирался.
Раздались выстрелы — видно, людям несладко пришлось, раз они открыли огонь, рискуя привлечь еще больше падали.
Хищник вылез из вороха одежд, что служил ему постелью, и, сорвавшись с места, помчался вниз по давно уже неработающему эскалатору.
«Да их тут двое», — весело подумал он, увидев стоявших спина к спине мужчину и девушку. — «Кушать подано».
Моя система до безобразия проста. На вылазки выходить рано утром — мертвяки в это время особенно вялые и безвольные; обходиться холодным оружием — эти твари тупы и уворачиваться не умеют, так что лучше не привлекать к себе лишнего внимания (не мертвяки порвут, так какой-нибудь «коллега» позарится на мое барахло и отправит свинцовую посылку мне в затылок); не строить из себя героя — если человек влип в беду, значит, сам виноват, значит и выбираться должен сам (к тому же, я глубоко уверен, что от неудачников вообще лучше держаться подальше, целее будешь); не забирать слишком много добычи, только столько, сколько сможешь унести, сохраняя маневренность…
Началось все с того, что я пошел на «промысел» в десять часов утра — а это совсем не утро — обстоятельства вынудили, провизия заканчивалась, а я люблю, когда впрок заготовлено много.
Следующим пунктом, который я нарушил, было вето на перегруз. Набрал я много — теперь вот жалко было выбрасывать, ведь в рюкзаке еще были припасены три запасные обоймы, хороший нож и медикаменты.
Потом я вступился за девчонку, пошумел, привлек к себе внимание… Черт, о чем я только думал?
Нам пришлось пробиваться сквозь толпу голодных мертвяков… пятнадцать, не меньше — пятеро относительно свежих, а значит, более опасных.
— Против пятерых живчиков не выстоим в рукопашную, — сказал я и достал «Макаров» из поясной кобуры. — Придется пошуметь.
Девушка угукнула и достала из-за пояса такой же, как у меня «Макаров», а из кармана куртки «Осу».
Бросившихся к нам живчиков мы встретили дружным залпом. Загрохотали пистолеты, громко щелкнула «Оса». Троим головы снесли, двоих сшибли на пол.
— Ходу! — крикнул я, убирая пистолет обратно в кобуру и поудобнее перехватил биту, мысленно проклиная свою жадность и тяжелый рюкзак за спиной.
Мы уже почти пробились к выходу, ломая кривые, сведенные конвульсиями конечности, раскалывая черепа, когда я услышал за спиной быстро приближающийся звук… Кто-то хищно рычал, нагоняя нас…
Все, что мне удалось разглядеть тогда — это огромного детину, передвигающегося с неимоверной скоростью, как собака, перебирая руками и ногами… Почему-то вспомнился Халк из одноименного фильма.
А потом это нечто врезалось в меня с такой силой, что я отлетел к стене и отключился.