Я забуду тебя завтра...
Шрифт:
— Не жалеешь? Она слишком молода.
Так вот оно что. Интерес. Посмотрел на прекрасное создание в полной отключке и уверенно покачал головой.
— Она сильнее чем кажется.
— Она знает о «Полыни»?
У некоторых людей дар портить всё лишь одной фразой, ведь именно об этом клубе я совершенно забыл.
— Нет.
— Скажи ей. Или покажи. Пока не поздно, и ты ещё можешь её отпустить.
Демонов был прав по всем фронтам. Подобное ни одна девушка не сможет принять, если только ничего не испытывает к спутнику, и Марина ещё
— Она узнает, — уверил друга, потому что это действительно надо сделать. — Но позже. Сначала я всё подготовлю.
Кирилл кивнул и вдруг улыбнулся, чего от него крайне редко можно ожидать.
— Грешник становится праведником. Завтра точно с неба падут звезды.
Я улыбнулся, но покачал головой.
— Ещё неизвестно как лягут карты. Может, расклад будет в мою пользу.
Демонов поднял ладони в знак капитуляции и начал разворачиваться к выходу.
— Этой грязи мои уши не должны слышать. Удачи, брат.
— Удачи, — ответил я уже в закрытую дверь и снова повернулся к Марине.
Под наркозом она спала безмятежно и казалась ещё моложе. Дожидаться её пробуждения здесь я не хотел, поэтому вынул трубку интубации, прикатил койку и перенёс её. Когда Котёнок снова была подключена к аппаратам жизненных показателей во временной реанимации и цифры на табло говорили о стабильности состояния, я позволил себе расслабиться и поставить ей систему с «N-13.27». Этот вариант был куда слабее чем при восстановлении Данилы, но с ним девушка поправится куда быстрее, а пока она видит сны, решу вопрос с Фёдором. К н и г о е д . н е т
— Уверен что хочешь знать имя? — спросил Захаров, когда я забирал бумаги по освобождению хирурга от ответственности и запрет на врачебную практику.
Мы стояли у входа в отсек Б, и рядом был Данила. Я приглашал его для осмотра, чтобы убедиться что парень полностью поправился, и результаты меня удовлетворили. Доза оказалась точной и никаких последствий не последовало, что меня очень обрадовало.
— Мне не нужно имя, — признался я, просматривая документы с печатями и подписями. — Он должен был думать что козырь есть и что свобода ему обеспечена, но условия сделки мы выполним в полной мере.
Это важно. Это нужно, чтобы всё прошло как надо.
Захаров кивнул, снова понимая меня с полуслова и лишь Данила покачал головой.
— Эта тварь должна сдохнуть. Там были десятки детей, и он никому из них не помог, а мы его просто отпустим?
— Не сейчас, Клим, — остудил пыл друга Антон и хлопнул его по плечу. — Карма его настигнет уже скоро.
Войдя снова в ту же камеру, я махнул бумагами и достал ключи от наручников.
— Всё готово. Ты свободен. Ознакомься с документами, и мы отвезём тебя домой.
Мужчина удивлённо посмотрел довольно увесистую папку со своими фальшивыми показаниями,
— Хорошо. Это хорошо. Я обещал сказать имя…
— Оно мне не нужно. За тобой сейчас придут и отвезут домой так же как и привезли. Всё, что тут произошло, никогда не происходило, ты понял?
Он закивал взъерошенной гривой и счастливо заулыбался.
— Не думал, что вы сдержите слово.
— Ты хорошо выполнил свою работу. Качественно. Хоть что-то в твоей щкуре есть полезное.
Плотно сжатые губы вызвали у меня усмешку, но ответного выпада не последовало, и я ушёл. Он действительно свободен и никакой срок ему не грозит, а у меня и без него много дел впереди. Мне просто жизненно необходимо поговорить с отцом Марины, выяснить, наконец, кто именно продал мою девочку Кубрынину и убить эту тварь.
Дорога вышла долгой, но уже к вечеру я был на месте. Чита Лебедевых уже встречала меня на пороге, когда машина остановилась у крыльца большого особняка. Вышел на улицу и сморщился от омерзения, разглядывая множество окон и просторный двор. Никогда не понимал эту любовь к большим домам. Шум, грязь, куча затрат на коммуналку и персонал и слишком много свободного места.
— Грешник? — удивился Олежа, кутаясь в тёплый халат, как и его жена. — Что-то с Риной?
Поморщился, вспоминая что и словом не обмолвился про операцию, но поднимать эту тему не стал. Здоровье Марины, как и всё связанное с ней, теперь полностью моя забота лишь потому, что они вовремя не спохватились и не поставили девушку на очередь по пересадке. Они обязаны были это сделать как только появились осложнения, но в амбулаторной карте чисто.
— С ней всё в порядке. Есть разговор другого характера.
Я указал на дом, и чита Лебедевых покорно проследовала следом. Я не был уверен в своей правоте по поводу их причастности к похищению Марины, но выяснить нужно. Сейчас девушка в полной безопасности — я усилил охрану с того раза, потому что буквально сорвало планку от одного вида гипса. Однако надолго оставлять не хотел. Нужно рассчитать новую дозировку N-13 и начинать вводить после того, как полностью убежусь в работе нового органа. Шанс отторжения всё ещё велик, и если оно случится, мне никакая медицина не поможет, а в чудеса я не верю.
Когда мы устроились в кабинете Олега, я уставился на довольно большого медведя, вспоминая слова Котёнка. Её отец убил его где-то в тайге, но чучело действительно выглядело ужасно. Шерсть клочками и торчит во все стороны, оголяя местами выделенную кожу, а на левой лапе отсутствует пара когтей.
— Вы хотели поговорить, — напомнил Олег, подавая мне стакан чего-то коричневого.
— Да. Я хочу знать при каких условиях была похищена Марина.
Мать с отцом переглянулись, и я понял в кого такая правдивая у них дочь. Евгения попыталась состряпать каменную мину, но резкие черты лица таки исказились чувством вины.