Я весь отдался северу

Писахов Степан Григорьевич

Я подошел к старикам -- раздвинулись, дали место. Сел, выпрямился, ноги поставил слегка раздвинув, руки положил на колени. Тихо. Среди старух одна -- видом Марфа Посадница -слегка стукнула палкой-посохом: -- Что, старики, не спросите -чей? Я встал, поклонился Марфе Посаднице, выпрямился и сказал:

– - Старики молчат. Дозволь со старухами разговор вести.-Марфа Посадница тоже встала, согнулась в поклоне, выпрямилась, села. Сел и я.
– - На поклон легок, на слово скор, говори чей?
– - Слыхали?
– - назвал я отца и мать. Старуха

в ответ назвала моего деда и бабушку.
– - Достойных родителей сын. Далеко ли дорога твоя?
– - Еду к Андрею Владимировичу. Не надо было пояснять, что Андрей Владимирович -- Журавский -- работает на сельскохозяйственной опытной станции Усть-Цыльмы.

– - Хороший человек Андрей Владимирович, работает на пользу людям.

Пришел священник. Началась служба. Уйти к самовару, к книге уже нельзя.

Служба кончилась. Вышел из церкви, отошел от порога три шага, чтобы не мешать выходящим за мной, повернулся. Около стоит Марфа Посадница.
– - Пойдем ко мне в гости.
– - Покорно благодарю, поздно сейчас.
– - А ты не кобенься, не тебя чествую, а твоих дедушку да бабушку, твоих папеньку, маменьку. Ты-то ишщо поживи да уваженье себе наживи.

– - Я не кобенюсь. Да время позднее, и завтра праздник, надо обедню не проспать.

– - Верно твое слово. И я-то, старая, зову гостя на ночь глядя да ишшо под праздник! Приходи завтра после ранней обедни. Я-то мечтал проспать и раннюю, и позднюю.

В БОЛЬШОМ НАРЯДЕ

В 1923 году проехал по Пинеге, по Мезени, собирал образцы народного творчества для Северного отдела Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве.

Село Сура на Пинеге. Престольный праздник в селе. На квартире разбираю свой багаж.

– - Маменька, глянь-ко, глянь-ко! Анка Погостовска в большом наряде идет.

– - Анка? Андели, андели, Анка Погостовска -- да в большом наряде! Да сумеет ли выступить, сумеет ли гунушки сделать?

– - Сделат, маменька, сделат, оногдысь делала, дак ладно вышло.

Не удержался, выглянул в окно. Девица в старинном алом штофнике, в парчовой коротенько, в высокой золотой повязке на голове перебиралась через плетень. Для сохранности штофник высоко подобрала.
– - Что вас так дивит Анка Погостовска?
– -А то и дивит, что девка из бедного житья. Наряд взяла на одеванье -отрабатывать нать будет. А в большом-то наряде в первый раз идет. А ты подешь нашу Петровщину смотреть? Коли подешь, дак не проклаж-дайся, опоздать к началу.

Наскоро свернул свои вещи. Поспел к началу. На место Петровшины сходились девицы в больших нарядах: цветные шелковые сарафаны, парчовые коротеньки, высокие золотые повязки на головах девиц, у молодух ярко-красные шелковые косынки на голове завязаны кустышками -- широким бантом над лицом. Старинные шелковые шали перекинуты на руку, в руках беленькие платочки. Белые пышные рукава перевязаны лентами. Белизна рукавов подчеркивает переливчатую яркость золота и старинного шелка.

Спросил у старухи: -- Бабушка, я не опоздал?

– -

Отвяжись, сбивашь смотреть.-- Обернулась ко мне, оглядела и уже ласковее заговорила: -- Ты у Феклы Онисимовны остановился? Сказывают, ты сымалыцик. Ну, дак не опоздал. Вишь, только собрались. Расшипе-риваться начали, потом телеса установят, личики сделают, гунушки сделают, тогды и пойдут. Да ты сам гляди и мне не мешай.

Гляжу, как не глядеть! Перед глазами -- живое прошлое -XVII век! Девицы "расшиперивались", расправляли наряды. Тетки помогали изо всех сил: одергивали, расправляли сарафаны, взбивали рукава, расправляли ленты.

Большой наряд не простая забава, это большое дело. "Расшиперились". Начали "телеса устанавливать": выпрямились, как-то чуть двинули себя -- и телеса установлены. Это не по команде "смирно", это по команде "стройно", только команда не произнесена. "Личики сделать", "гунушки сделать" девицы учатся перед зеркалом. И тут все умеючи "сделали" спокойные лица -чуть торжественные и улыбку -- чуть приметную, смягчающую торжественность. Готовы!

Моя соседка-старуха замерла в торжественном ожидании. Впрочем, не одна она, все мы замерли перед "действом".

Какой-то незаметный знак -- и девицы чуть колыхнулись и поплыли.

И вдруг дождик частый, мелкий, торопливый. Мы не заметили, как набежала туча,-- нам было не до того. Старухи всполошились:

– - Охти мнеченьки, что девкам делать? И фасон сбить нельзя, и наряд мочить нельзя. Девки вопрос решили просто: подол на голову -- и под навес. Анка Погостовска выдержала экзамен. И кумушки, и тетки, и соседки признали: -- Хорошо Анка шла, как и не перьвоучебна.

– - Да все еще жива. Глаза открою и дивлюсь -- еще жива. Уж сколько раз до краю дойду -- и жива.

СТАРИКИ

День жаркий. У окна сидит старуха и прядет, веретено крутит и дремлет-засыпает за пряжей.

– - Лихо прясть из-за солнышка. Споро прясть из-за огничка. Ох, хо-хоо...

– - Бабушка, ты прилегла бы пошла, чем маять себя.
– - И то повалилась бы пошла, да тебя совещусь, проезжего человека,-осудишь.

– - Нет, не осужу. Отдохнешь -- снова за работу возьмешься.

– - Хорошо, коли так. Люди разные есть. Новые придут, глаза попучат -- пойдут да и нас учат! А севодня я рано зажила. Севодня у нас помочь. Стряпала да пекла. А печеному да вареному не долог век: сели да поели -- н все тут!

Анна Ивановна Симакова одна в комнате. Темно. Лампочка перегорела. Я присел на стул. Анна Ивановна заговорила: -Сейчас вот сшевелюсь с кровати. Сшевелилась, нащупала темную кофту на стуле. Одевается, на голову повязала темный платок.
– Анна Ивановна, зачем Вы одеваетесь в темноте? Так

посидим. Не видно ведь...

– - Как же так? Гость пришел, гостю надо честь оказать. Анне Ивановне 84 года.
– - Как себя чувствуете?

О КОЗУЛЯХ

Уходящий старый быт уносит с собой загадку про исхождения рождественских козуль.