Я вернусь
Шрифт:
«Не оборачивайся».
В этот раз Тиберий не выдержал, отпустил покрывало и повернулся. Друг кудбирион, раскрасневшийся и усталый, сидел на коленях перед едва стонущей предательницей Авлой. Хмурясь, водил смоченной в воде тряпкой по её лбу. Кретика, жена великана Септима, лежала рядом с мужем. Оба казались мертвыми. Чуть поодаль от них мучились от жара две девушки, имен которых Тиберий так и не знал.
«Зато их не изнасиловали».
Мысль не принесла покоя.
В центре домика чадил слабый огонек пламени в глубокой
И даже звезды потухнут…
«Не сходи с ума».
Скрючившись в очередном приступе кашля, он больше всего на свете захотел увидеть своих детей. Предчувствие подсказывало: вряд ли удастся вернуться домой. Если сил не хватало доковылять до бога, то что говорить о дальней дороге до Венерандума? Впрочем, он дал себе зарок: завтра — да! Именно завтра! И ничто его не остановит! — возьмет с собой самых крепких палангаев и дойдет до конца! Пусть лишится чувств в двух шагах от ящера! Пусть грохнется мордой в сугроб! Наплевать. Необходимо понять, что же случилось с Великим Сиром.
Тиберий дополз до друга, прислонился спиной о костяной столб. Казалось, пришлось преодолеть расстояние в тысячи эмиолиусов.
— Ты похож на мертвеца, — сказал кудбирион, по-прежнему ухаживая за Авлой. — Может, приляжешь?
— Сам-то как?
— Бывало и лучше. — Его голос был хриплым.
— Надо проверить остальных палангаев, — сказал Тиберий. — Что-то ничего не слышно. Словно сдохли все.
— Возможно, так оно и случилось.
Кудбирион бросил тряпку в таз, до краев наполненной мутной солёной водой.
— Что, действительно никто не сидит у костра? — спросил он.
— Сам посмотри.
В ушах по-прежнему что-то звучало, шептало, будто призраки говорили сами с собою. Однако этот шепот был едва слышен.
— Позже, — сказал Немерий.
— Авле стало лучше?
Глаза Тиберий не отрывались от пылавшего больным румянцем лица девушки. Её глаза были закрыты; красиво вырезанные ноздри нервно подрагивали.
— Вся горит, — сказал Немерий. — Как думаешь: лекарь знает, что же нас всех подкосило?
«Надеюсь, не белая смерть».
Но вместо этого Тиберий произнес:
— Вряд ли. Зачем ему скрывать? Нет смысла.
— Лекарства бы сейчас не помешали…
Кудбирион лег на шкуры рядом с Авлой, громко зевнул и подложил под голову сложенное одеяло вместо подушки. Серая роба полностью почернела от пота — хоть выжимай.
— Завтра мы должны добраться до дагула, — безжизненно сказал Тиберий. Каждое слово приходилось из себя выталкивать. — И так уже потеряли два анимама. Эх! А ведь планировали выступить в тот же момент, когда увидели Сира! Боги!
Кретика нервно дернулась во сне.
— Я вряд ли сделаю и шаг, — признался Немерий и закрыл глаза, тяжело дыша.
— Мы должны!
— Эти голоса в голове…
Кудбирион открыл глаза. Они были красными от полопавшихся сосудов.
— Мы должны, — повторил Тиберий и вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Мучительно тянуло в сон.
— Может, убьём друг друга? Пока всё спят, перережем глотки, а затем…
— Нет, — твердо сказал Тиберий. — Так могут поступить только трусы.
От очередного сильного порыва ветра по шкурам, настеленных на костяной каркас, прошла легкая рябь.
— Я так больше не могу, — заявил Немерий. — Признайся: мы проиграли. Не добрались. Это место проклято!
Потянуло холодом, Тиберий повернул голову. В переносной домик вошел демортиуус. Выглядел он измученным и печальным. Под глазами чернели большие круги; щеки ввалились; в уголках губ выскочили красные язвочки. Черный плащ на слуге старейшин висел как на вешалке, длинные ремни волочились по земле. Но даже в таком виде он выглядел грозно, готовый в любой момент превратиться в оружие смерти. Эта скрытая сила ощущалась так же отчетливо, как запах больного чумой.
Стряхнув снег рукой в варежке и осмотрев переносной домик, демортиуус едва склонил голову перед Тиберием и сказал:
— Король бессмертен. — Его голос не выражал ни единой эмоции.
— Что случилось? — спросил королевский прокуратор в предчувствии плохих вестей.
— Старейшина Актеоун хочет вас видеть, господин. Это срочно. Он попросил помочь мне довести вас.
«Он смеется? Я и двух шагов не могу сделать». Подумалось, что, видимо, старый дурак хочет опозорить его: палангаи, увидев в каком плачевном состоянии их командир, тут же начнут слушать служителя дагулов. Тиберий отогнал эту мысль как идиотскую.
«Я должен отказаться…»
Немерий уже спал, тихонько посапывая. В бисеринках пота на лице отражался свет пламени.
— Господин, — без эмоций сказал демортиуус.
— Посмотри на меня. Я устал, приходи позже. Сейчас я больше всего желаю выпить кружку холодной воды и лечь спать. Может через потестатем я окрепну и…
— Это очень важно, — перебил воин старейшин. — Господин, меня послали, чтобы я помог вам дойти до палатки.
— Я прекрасно тебя слышу! Но я не мальчик на побегушках у Актеоуна! Можешь ему это и передать.
Закипая от злости, Тиберий схватил глинную кружку и запустил в демортиууса. Хмурясь, тот даже не сдвинулся с места. Кружка ударилась о шкуру и беззвучно плюхнулась на одеяла.
— Боюсь, я должен объяснить. — Голос воина дрогнул.
«Да что он о себе возомнил?!»
— Убирайся!
— Я не могу, господин.
Тяжело дыша, Тиберий бросил взор на больных. Боялся своими криками всех разбудить, но те продолжали крепко спать. Лишь кудбирион, скривившись, повернулся на другой бок.