Я вернусь
Шрифт:
Тоска накатила новой, удушающей волной и смяла, погружая в хаос мыслей. Все воспоминания, накопленные за сто пятьдесят хакима, одновременно опалили возбужденный мозг. Но Шифра была готова к подобному и позволила душевной боли разлиться в ней.
Спустя несколько долгих мгновений, она, перепачканная в собственной крови, возилась уже с новыми ножами, ища место, куда бы вонзить лезвия.
— Где мои блескучки? — вопрошал гигант, растирая слезы по неумытой роже.
«Надо найти другое место. Этот придурок меня злит».
Стиснув
В Доме полыхал лишь один жар-камень в центре каменного круга, отчего большая часть пещеры скрывалась в сумраке. Не было видно даже треклятых сталактитов. «Можно закрыть глаза, — подумала Шифра, — и представить, что нахожусь на поверхности. Дует прохладный ветерок, остужает кожу… Для убедительности не хватает лишь звезд и луны». Она глупо захихикала, подавилась слюной и согнулась от кашля. Вдруг в нескольких локтях от нее раздался странный звук. Бросив взгляд во тьму, Шифра разглядела стонущих в грязи людей и испытала нечто вроде шока. Увидела людей! От осознания, что на краткий миг она забыла, что в пещере находится кто-то еще, по телу пробежал озноб.
«С каждым анимамом все хуже и хуже. Мне необходимо бороться! Но как?»
Человеческая масса копошилась под её ногами, тянула многочисленные руки. Рты открывались в беззвучных криках, из них то и дело высовывались склизкие отростки, отдаленно напоминающие языки. В тусклых и безжизненных глазах отражалось сильнейшее страдание. Люди словно просили лишить их жизни, разорвать грудную клетку и вонзить металл в бьющееся сердце.
Шифра напрягла память, вглядываясь в лица таких знакомых чужаков. Она прижалась к стене, ощущая целую гамму чувств — ужас, отчаяние, понимание тщетности борьбы. На нее смотрели не люди, а живые мертвецы. Она узнала ближайшего к ней парня — неестественно худого, со спокойным лицом и впалыми щеками. Теш. Его так зовут. Даже сейчас, когда от него осталась лишь пустая физическая оболочка, он выглядел красиво. Наверное, из-за густых, мягких волос, каким-то чудом не превратившихся в грязные сосульки.
Шифра заплакала, опустилась на колени. Человеческая масса звала, человеческая масса умоляла разделить с ней боль существования. На миг захотелось поддаться этим тусклым, безжизненным взорам и присоединиться к оргии мертвецов, но что-то внутри неё противилось, не давало решиться на отчаянный поступок.
Время не пришло.
Еще есть силы, чтобы бороться.
Шмыгнув носом, Шифра заковыляла к разрушенной мастерской, прижимая к груди мешок с ножами и обходя людей. За ней на серых камнях оставались кровавые следы, в сумраке казавшиеся черными, как смола. Сандалии она давно потеряла. Впрочем, в нынешнем состоянии обувь ни к чему.
Некогда красивая мастерская превратилась в немое напоминание о былом величии группы: на закопченных стенах зияли дыры, крыша обвалилась, у порога валялись сломанные инструменты.
На полу сидел кучерявый незнакомец и водил мелом по валуну. Лицо его было безмятежным. Через каждые несколько перкутов он самодовольным тоном изрекал какую-то непонятную ерунду, улыбался и продолжал рисовать круги.
«Я знаю его? Похоже. Вот только не могу вспомнить имени…»
Память в этот раз не подвела. Кучерявого звали Терифом. Давным-давно парень выделялся невероятным умом и инженерными способностями. Именно благодаря ему удалось добыть глину на…
… Поверхности.
Нет, не на поверхности. В расщелине. Да, точно! На вершине расщелины.
— Привет! — решила поздороваться Шифра.
Кучерявый бросил на неё безумный взгляд, кивнул.
— Привет, — быстро ответил он и скривился, словно укусил кислый плод. — Ты плохо выглядишь.
Она опустила голову, осматривая себя. Под нижним ребром торчала рукоять ножа. Захотелось тут же протиснуть лезвие глубже, до самого сердца. У ног скопилась лужа крови.
— Прости, — ответила Шифра после недолгой заминки. — Чем ты… занимаешься?
Вопрос прозвучал глупо.
— Экспериментирую.
— Над чем?
— Не могу сказать. Ты не поймешь.
— Почему?
— Не знаю.
Рядом с ним слабо танцевало пламя жар-камня, даря трепетный оранжевый свет.
— Я хочу знать, — сказала Шифра, нахмурившись. Ей не нравилось, как разговаривал кучерявый. Словно скрывал что-то очень важное.
— Хорошо, — на удивление легко сдался Териф. Он принялся водить указательным пальцем по нарисованному кругу. — Я понял, что если смешать глину, воду и кости тварей из земли, то можно долететь до небес. Но для этого мне надо нарисовать круг и прочесть заклинание. А заклинания я не знаю. Но, думаю, скоро узнаю. Да, узнаю. Ты знаешь?
Шифра отрицательно замотала головой, обдумывая слова кучерявого. В тесном, заваленном обломками кирпичей пространстве домика было неуютно, отчего мысли еще больше путались.
«Я схожу с ума!»
— Сначала я нарисовал круг, — объяснил Териф. — Круг должен быть идеальным, понимаешь? Круглым. Ровным. У меня долго не получалось — не хватало нужных инструментов. Но я справился. Просто нарисовал много кругов на одном. Получился ровный идеальный круг. Теперь должен вспомнить слова, которые вознесут меня. — Он запустил руку в длинную свалявшуюся бороду. — Вознесут, понимаешь?
— Не совсем, — честно ответила Шифра.
— Потому что ты… — Териф задумался. — Ты… не человек. Я понял!
— Почему так считаешь?
«Я должна найти уединенное место. Где смогу всё вспомнить».
— Твои глаза светятся неправильно, — сказал Териф. — Поэтому ты сама не замечаешь. Я вижу черный блеск. А ты не видишь. Затем нарисовал круг. Ровный, хороший круг. Для вознесения — то, что надо. Но я забыл слова. Ты могла бы напомнить, но ты истекаешь кровью. Скоро умрешь.
— Я не умру… — Она помедлила, словно собираясь с мыслями. — Мы же все бессмертные. Ты… забыл?