Я вернусь
Шрифт:
Коммититур, Сиф, Теш последовали моему примеру. Я подошел к массивному жар-камню, вплавленную прямо в валун, мысленно представил систему геометрических фигур, и с тихим хлопком заплясало пламя, разгоняя темноту. Затем один за другим огонь перекинулся на остальные жар-камни, расположенные вертикально практически по всей высоте расщелины.
В одно мгновение стало светло, как днем.
От увиденного у меня захватило дух. Мы находились на самом дне гигантского разлома. А над нами простиралась огромная трещина. На миг можно представить, что там, наверху расщелины, не массы непробиваемого льда, а ночное небо. Не хватало лишь колких звездочек.
— Надо приниматься за работу, — сказал я, справившись с собственными чувствами.
Подошел к намотанным на массивный железный штырь канатам, проверил не сгнили ли.
Вроде еще крепки.
Затем вытащил из своего заплечного мешка запасную бечеву и инструменты, которые не пригодятся наверху. Оставил запасы вяленого мяса, кирку, набор не горящих жар-камней.
— Ты один полезешь? — спросил Сиф, почесывая кончик носа.
Я кивнул.
— Да. Главное — не уроните бадьи с глиной.
— Сам-то с весом не переборщи, — бросил Теш. — Если блок сломается, то кто его полезет чинить на эту верхотурину?
— Вы! — сказал я, улыбаясь. — Ладно, давайте делом заниматься.
Я схватил кожаные лямки, которые железными кольцами прикреплялись к канату, прицепил их к поясу и плечам. Великан помог мне завязать тесемки на спине.
— Готов? — спросил он.
— Да.
Гигант и Сиф развязали одну из веревок на штыре и навалились на нее. Я оторвался от земли, сглотнул, чтобы не засмеяться от волнения. Сколько раз уже поднимался вверх по разлому, а все равно каждый раз кишки леденеют от холода. Видимо, никогда не привыкну.
— Блоки не забудь проверить, — заметил Теш.
Кивнув, я махнул рукой и повернулся к стене. Помогая ребятам снизить нагрузку, хватался за выпирающие камни. Если канат не выдержит моего веса, то хотя бы успею повиснуть на валунах. Впрочем, за последнее время я упал всего один раз. Да и больно обычно не бывает — с такой высоты от меня остается лишь мокрое место. Бах! И вновь ожил. Ни тебе сломанных конечностей, ни страданий.
— Сколько ты собираешься наверху пробыть? — спросил Теш.
Я бросил взгляд вниз. Нас разделяло уже несколько эмиолиусов.
— Не знаю. Сколько сил хватит!
Сосредоточился на подъеме. Сейчас главное не опускать глаза, иначе голова закружится. Было стыдно признаться перед группой, что я до ужаса боюсь высоты. Приходилось каждый раз перед подъемом заставлять себя усиленно карабкаться. Но там, на самой вершине, все же смотрел вниз и…
Сердце учащенно забилось. Мысленно обозвал себя дураком.
Блоки были вбиты через каждые сто эмиолиусов. Всего — пять совершенно независимых друг с другом блоков. Достигая определенной глубокой выемки в стене, я сменяю одни лямки и ремни на другие — и тем самым сменяю блоки. Главное ребятам подавать сигналы, чтобы они хватались за другую веревку. Вообще можно было бы обойтись и одним колесом с желобом, но тогда приходилось бы каждый раз самому подниматься на вершину разлома. А так всегда есть запасной блок, который в случае чего можно поменять.
Стоило признать, что без Терифа группа бы не выжила. Его интеллект рождал новые приспособления, оружие и механизмы с такой скоростью, как даген — детенышей. Парень фонтанировал новыми идеями, делая нашу жизнь лучше и проще. И если кто заслуживал стать руководителем группы, то только он.
Я зацепился за выпирающий камень,
Даже треклятый канат придумал Териф. Во-первых, пришлось изрядно попотеть, чтобы найти нужный материал. Линумный лист должен быть мясистым и достаточно молодым. Я облазил не одну пещеру, прежде чем удалось разыскать необходимое растение. Во-вторых, волокна листа скручиваются особым образом и хранятся при определенных условиях. Если положишь заготовку в слишком сырое место — всё сгниет. Если в слишком сухое — трос порвется от малейшего веса.
Но у Терифа голова работала лучшее остальных. Его методы скручивания линумных волокон и хранения материала позволили сделать достаточно прочные канаты.
Наконец, показалась небольшая дыра наверху. Я вытащил из внутреннего кармана куртки крошечный жар-камень, заставил его вспыхнуть и тут же погаснуть. И так несколько раз.
Я завис в воздухе, затем взобрался в дыру, снял лямки и ремни, а затем нащупал в сумраке другой комплект. Первый блок выдержал. Осталось еще четыре.
Вообще идея добывать глину в трещине принадлежит, опять же, Терифу. В пещерах её слишком мало, а та, что есть — неоднородна. При обжиге в печи брикеты практически всегда взрывались. Поэтому я и решился найти нужную глину на вершине разлома. Сколько сомнений у меня тогда было — не счесть. Эта затея казалась рискованной. Никто раньше не поднимался на такую высоту. Да и наверху глины могло и не быть.
Однако все получилось.
Я натянул новые лямки, дал знак парням. Прошло несколько десятков ударов сердца, пока великан и Сиф развязали веревку нового блока и принялись её тянуть. Подъем вновь продолжился. Мое дыхание слабым эхом разносилось в чернильной тьме, пальцы сводило от напряжения.
Ничего-ничего… Крепче буду.
Чем сильнее боль жгла разгоряченные мышцы, тем легче мне думалось. Оно и неудивительно: столько раз уже взбирался, запомнил каждый камешек, каждую трещинку. С горечью осознал, что людям нужна новая масштабная цель. Такая, которая бы вновь заставила стремиться жить. Сто пятьдесят хакима — большой возраст. Мы уже давно переступили ту черту, отделявшую нас от простых смертных. Приходилось заставлять себя работать. И прежде всего — следить за временем. Я с ужасом понимаю, что чем старше становлюсь, тем сильнее путаюсь в анимамах и менсе.
Как же сейчас необходим бог…
Сменив четыре блока, я с упоением жду того момента, когда окажусь на месте. Боль в мышцах уже не чувствуется. Подул ледяной ветер. Онемели ноги, хотя надеты теплые кожаные сапоги с несколькими волосяными подкладками. Териф говорил, что здесь, на вершине, так холодно из-за огромной толщи льда, что закрывала расщелину от поверхности.
Наконец, забрезжил огонек последнего жар-камня. В этот раз подъем обошелся без происшествий. И хотелось надеяться, что после того, как добуду достаточно глины, смогу добраться до Дома.
Подтянувшись, я взобрался на небольшой каменный выступ. Полежал некоторое время на холодных камнях, отдыхая. Из губ вырывались клубы пара, я подышал на онемевшие пальцы, покрутил кистями. Когда стало немного лучше, я с помощью жар-камня дал сигнал парням.
Сняв ремни, вытащил кирку, нацепил варежки и, пригибаясь, полез в дыру. Каждый раз, ныряя во тьму, боюсь, что сейчас выпрыгнет червивый и начнет терзать меня. Однако пламя разогнало сумрак, и я успокоился. Никого. Странно, что твари, несмотря на интеллект, никогда не нападали на людей в расщелине. Казалось бы: нет ничего проще устроить засаду здесь.