Я вернусь...
Шрифт:
– Ага! – лязгая зубами, обрадованно завопил Веригин, разглядев Юрия. – Вот он ты! А я уж думал, ты в гости навострился! Все, думаю, раз такое дело, пропадать мне тут как пить дать. Наутро, думаю, подберут меня и прямиком в морг, как есть, прямо с этой хреновиной...
Он дернул локтем, под которым была зажата "хреновина", то бишь елка. Юрий бросил взгляд в том направлении и утвердился в своем первом впечатлении: несчастное растение выглядело так, словно Серега выдрал его прямо из-под гусениц тяжелого танка – после того, правда, как танк успел пару раз проехаться по нему
– Ты чего тут делаешь? – спросил он, как будто ситуация нуждалась в комментариях.
– Чего, чего, – ворчливо передразнил его Веригин. – Ищу, у кого спичку стрельнуть! Видишь, сигарета потухла.
Юрий вынул из кармана зажигалку и передал ее Сереге, сопроводив это несложное действие такими словами:
– Тетенька, тетенька, дай водички! А то так есть хочется, что переночевать негде.
– Во-во, – яростно затягиваясь своим бычком, подтвердил Веригин. – Так оно, в натуре, и есть. Здравствуй, жопа, Новый год, вот как это называется. Устроила праздничек, т-т-твою мать!
Юрий отвернулся, пряча улыбку.
– Да что случилось-то? – спросил он. – Объясни толком, что ты, как сфинкс, загадками...
– А чего тут объяснять? – Веригин обжег губы, зашипел, бросил окурок под ноги и яростно вбил его каблуком в утоптанный снег. – Праздник, так? Ну, мы с ребятами, ясный помидор, чмыхнули по пять капелюшечек за это дело. Ну, Юрик, сам посуди, Новый год все-таки! Я ж вовремя пришел и своим ходом, как белый человек, а не как чухнарь какой-нибудь – на карачках... Елку вот принес! Не спорю, елка – не первый сорт. На Красной площади, конечно, получше будет, ну так это уж какая досталась... Сам ведь знаешь, как на предприятии все делят: сперва начальству, потом конторской шелупони, потом водителям, а после уж – нам, слесарям...
Он замолчал, заново переваривая свои многочисленные обиды на жестокий мир.
– Ну? – поторопил его Юрий, который начал понемногу замерзать.
– Чего "ну"? – вызверился Веригин. – Я же говорю – елку принес! Во! – Он снова продемонстрировал Юрию свое запоздалое приобретение. – Скажешь, не елка?
– Елка, – авторитетно подтвердил Юрий. – Правда, смахивает больше на рыбий хребет. Или на дохлый кактус. Но с точки зрения ботаники это, несомненно, елка. В смысле ель.
– Сам ты чучело гороховое с любой точки зрения, – обиделся Серега. – Я к нему как к человеку... Ты ж мой самый задушевный друг, Юрик, братан ты мой любимый!
Он вдруг полез обниматься, царапая Юрия многострадальным деревом.
– Но-но, – сказал ему Юрий, легонько отпихивая любвеобильного Веригина вместе с елкой. – Давай все-таки без этих телячьих нежностей, а то люди невесть что подумают... Так я не понял, чего ты со своей елкой на морозе-то торчишь? Шел бы себе домой. Там, небось, и спички нашлись бы, и теплее все-таки...
– Издеваешься, да? – Веригин длинно шмыгнул подтекающим носом и утерся рукавом. – Да меня выгнала моя грымза! Меня! Хозяина! Кормильца! С голой жопой на мороз! Где, говорит, пьянствовал, там Новый год и встречай и елку свою засунь себе в задницу, понял? А куда я пойду,
– И ты решил пересидеть это дело у меня, – без энтузиазма заключил Юрий.
– Ну да! – вскричал обрадованный Веригин. – Только, это... Пересидеть – это как-то... Не так, в общем, звучит. Просто отпразднуем Новый год, как положено русским людям, а эта зараза пускай посидит в обнимку с телевизором. Пускай поплачет! Засунь, говорит, елку в задницу... Это при ребенке! Нет, ты скажи, какой она пример подает, а?
– Отвратительный, – сочувственно согласился Юрий. Его разбирал неуместный смех. Он знал, что будет дальше, потому что давно заметил красноречивые колебания занавески на окне веригинской кухни. И тут его вдруг осенила вторая, как ему показалось, счастливая идея за этот вечер. – Слушай Серега, – воскликнул он, – ты же можешь мне помочь!
Веригин деловито шмыгнул носом.
– Если деньгами – это, Юрик, извини, – быстро сказал он. – Сам всю дорогу на подсосе. А ежели чего другое – с дорогой душой.
– Да какие деньги! – отмахнулся Юрий. – У меня другая проблема. Ты же в городе чуть ли не каждую собаку знаешь. Помоги найти грамотного адвоката.
– Ни хрена себе, – удивился Веригин. – Ты чего, башку кому-нибудь не тому отбил? Тогда, конечно, без хорошего адвоката не обойтись. Только, Юрик, хороший адвокат и берет хорошо.
– Об этом не беспокойся, – сказал Юрий и тут же пожалел о сказанном. Ну, надо же такое ляпнуть! И кому – Веригину!
– Да-а? – протянул Веригин с какой-то непонятной, не очень хорошей интонацией. – Ох, и крученый ты парень, Юрик! Ох, и крученый! Но я в чужие дела не лезу. Адвокат, говоришь, нужен? Сделаем! Гадом буду! У нас в автопарке работал один – ну, типа, юристом. Полгода назад уволился, открыл свою контору. Говорят, круто в гору пошел, клиентурой обзавелся, забурел... Мужик мировой. Во какой мужик! Правда, как сейчас, врать не буду, не знаю. Деньги – они, знаешь, людей портят. Но свести тебя с ним мне раз плюнуть.
– Честный? – спросил Юрий.
– Кто, адвокат? Ну, Юрик, ты и сказанул! Ты часто видал, чтобы у людей в носу зубы росли? Вот и честных адвокатов на свете столько же, а то и меньше. Честный... Да где ж это видано, чтобы адвокат – и вдруг честный! Это ж готовая дисквалификация! Он же в суде кого только не защищает! Человека, если по-честному, надо бы на дереве за яйца повесить, а он говорит: нет, граждане, так не годится, надо бы к нему снисхождение проявить, потому как у него, бедолаги, детство было трудное, да и гуманизм, опять же...
– Тоже верно, – задумчиво согласился Юрий.
– А то как же! Ясный перец, верно! Надо тебе честного адвоката – найди грамотного, забашляй ему хорошенько, а он тебе за твои бабки – любой твой каприз. Скажешь – будет честный, скажешь по-другому – будет, как скажешь... Понял, чухонец?
– Понял, – медленно произнес Юрий. То, что сказал Веригин по поводу адвокатской честности, совпадало с его собственными мыслями на эту тему. – Ну ладно, пошли, что ли. Чего мы на морозе-то торчим? Ты уже закоченел, наверное, да и я, если честно, – тут он невольно усмехнулся, – замерз как собака. Дома, за столом, договорим.