«Я вернусь, мама!..»
Шрифт:
— Стой! Был приказ — всех, кто появится со стороны леса, задерживать. Ведь он из леса? — повернулся полицай к постовому.
— Из леса.
— Не имею права нарушать «Инструкцию по борьбе с партизанами». Раз из леса — отведем в штаб.
В расчеты Кости вовсе не входило попасть в штаб, на допрос, но куда деваться?
— Цырун! — позвал караульный начальник.
Из хаты нетвердыми шагами вышел молодой полицейский в расстегнутом мундире, с синяком под глазом.
—
— Нашел забавку — с детьми возиться, — недовольно проворчал полицай и сплюнул сквозь зубы. — А там братва в очко режется и мне банковать.
— Успеешь еще свои марки проиграть, — цыкнул начальник. — Выполняй приказ!
И полицай повел Костю на другой конец деревни. Улица была забита машинами, к некоторым прицеплены пушки. Машины, замаскированные ветками, стояли и во дворах.
— Дяденька, отпустите! — начал канючить Костя, хотя и знал: дело дохлое. Надо как-то по-другому выкручиваться. — Мне без коровы домой никак нельзя — отец прибьет. Отпустите, дяденька!
— Я тебе не дяденька, дорогой племянничек, — с усмешкой сказал полицай. — И корову искать толку мало. Тю-тю! Поймали в лесу твою корову партизаны и сожрали сырую, без хлеба и соли.
— Да ну? — Костя, изобразив на лице ужас, замер на месте.
— Чтоб мне так кучу денег выиграть! — Полицаи опять сплюнул сквозь зубы. — Ноты, парень, не горюй: не успеют бандиты твою корову переварить… — Полицай замолчал.
— Почему? — наивно спросил мальчик.
— Почему! — Полицай хмыкнул. — Тридцать машин полиции из Узды, Койданова и Минска прибыло. А по тот край — немцы. Как вдарим с двух сторон — потрохов от этих «мстителей», будь им неладно, не останется.
— Мне, дяденька, без коровы домой, в Рудково, никак нельзя, — опять захныкал Костя. — Отец убьет.
Полицай нахмурился, буркнул:
— Всех убьют. Кого раньше, кого позже. Пошли!
— Я и завтра, и послезавтра, и хоть три дня искать буду, — бубнил на ходу Костя, — но должен Подласку найти. Без коровы мне нельзя домой появляться…
— Если отпустят в штабе, то и сегодня и завтра можешь искать, — сказал полицай. — А потом — лучше ноги в руки и жми без оглядки. Тут такое начнется! Света белого не увидишь. У Кости сильно забилось сердце: какие сведения! Их как можно быстрее надо в лагерь доставить. А тут шагай с этим подвыпившим полицейским. Что же делать?
— Дяденька, отпустите!
— Нельзя. Приказ.
Костя понурил голову. «Бежать бесполезно, пристрелит, — лихорадочно думал он. — Что, что предпринять?» Ничего путного на ум не приходило.
Штаб находился в высоком пятистенном
Конвоир доложил, вытолкнул задержанного на середину комнаты и, спросив разрешения, ушел.
Костю обыскали.
— Так ты пастух? — спросил именно тот полицейский, которого знал Костя.
— Да, дяденька начальник.
— По-моему, я тебя где-то видел…
Юному разведчику стало не по себе.
«Что, если этот предатель вспомнит, как допрашивали меня и Лену в Узде? — пронеслась в голове мысль. — Надо что-то сказать, чем-то отвести его подозрения, пока он не вспомнил».
— Мы, дяденька начальник, с папой зимой кадки в Валерьянах продавали, а вы ехали. Я вас тоже запомнил, — с радостью в голосе сказал Костя. — Мне папа тогда приказал, чтоб я шапку снял. Помните, мы без шапок стояли?
Полицай задумался, сморщил лоб.
— Не припомню что-то, — пробурчал он.
— Пьяный был, потому и не припомнишь, — засмеялись за столами.
Полицаю не понравились шутки приятелей, он спросил резко:
— Значит, отец — бондарь?
— Бондарь, дяденька. — И Костя понял, что сам себе уготовил ловушку: Рудково было рядом, а в деревне ведь наверняка не так много бондарей, и в Колодино «отца» в таком случае должны были хорошо знать. Но юный разведчик ничем не выдал своего волнения.
— Один он и кадки и бочки делает? — пристально смотрел на Костю полицай.
— Почему один? — спокойно сказал мальчик. — Я помогаю. Клепки строгаю, обручи набиваю.
— А ну покажи ладони! — Полицай вплотную подошел к Косте.
Мальчик поставил возле стола кнут, который Держал в правой руке, и показал полицейскому ладони в мозолях, полученных в недавних хлопотах на «танковом заводе».
— Да, не врешь, — с некоторым разочарованием вздохнул полицай. — Мозоли у тебя от рубанка.
Костя снова взял в руки кнут. И… похолодел. На кнутовище отчетливо была видна надпись, сделанная химическим карандашом: «Первому водителю первого партизанского танка, бойцу третьей роты Косте вручается как именное оружие этот кнут». Такой шуточный подарок сделал ему Ремез. Тогда посмеялись, и Костя повесил кнут на сук сосны. Когда же он собирался в разведку, товарищи посоветовали взять прут в руку, но Костя запротестовал: «Какой это пастух пасет корову с прутом? Так только подпаски делают, когда черед отбывают». И вспомнил про кнут, повешенный на сук. А про злополучную надпись на нем совсем забыл.