Я вас не помню...
Шрифт:
– Бедняжка, вы, должно быть, промерзли и устали. – Беверли обняла Мэгги. – Приготовить вам липового чаю или вы предпочитаете теплое молоко?
– Спасибо, Бев, но я хочу только поскорее лечь в постель, мне надо выспаться. Как мило с вашей стороны, что вы меня встретили. Мне очень жаль, что я потревожила вас ночью. – Она легонько сжала локоть Беверли.
– Не говорите глупости. – Беверли похлопала Мэгги по руке, и они вошли в дом. – Если я могу что-то для вас сделать, только скажите...
Мэгги остановилась,
– Спасибо, Бев. Да... относительно завтрака...
– Мэгги, пожалуйста, что вы!.. – не выдержала Беверли, прервав ее. – Даже не думайте об этом. Мы сами справимся.
– Завтраком займусь я, – вмешался Дилан, присоединяясь к ним вместе с Ричардом.
Мэгги посмотрела на него глазами, полными благодарности.
– Спасибо, и еще спасибо за то, что вы поехали со мной в больницу.
– Пустяки, – весело ответил Дилан.
– Тогда я с вами прощаюсь.
– Доброй ночи, дорогая. – Беверли поцеловала Мэгги в щеку.
Сдерживая слезы, Мэгги направилась в спальню. Ложась, она взглянула на часы и была удивлена, увидев, что всего пять утра.
Прошло лишь два часа с того момента, когда она спустилась в кухню в поисках мороженого, но за это время так много произошло. Однако то, что с ней случилось, оставило странное чувство: если бы Дилан не зашел в кухню и не предупредил падения формочки со льдом, результаты могли быть куда более серьезными.
Но больше всего Мэгги испугало его неожиданное предложение пожениться. Неужели он сказал это с самыми серьезными намерениями? Мэгги покачала головой. Конечно, нет!
Она закрыла глаза и постаралась вспомнить, как он это сделал – прямо в машине... Ее рассудок отказывался понимать... Мэгги незаметно погрузилась в сон.
Мэгги потянулась, подняла руки над головой и с удовольствием вздохнула. Открывать глаза не хотелось.
Она чувствовала, как вместе с ней просыпается ребенок, и любовно поглаживала свой живот, радуясь ответным толчкам. Счастливая улыбка озарила ее лицо.
Наконец открыв глаза, Мэгги посмотрела на часы и ничуть не удивилась, обнаружив, что уже далеко за десять. Она не чувствовала никакой вины оттого, что так заспалась. Ей следует помнить о том, что произошло вчера, и о том, как близок день рождения ребенка. Ведь тогда сон для нее будет непозволительной роскошью и ей едва ли удастся понежиться в постели так, как сейчас.
Но ее покой неожиданно был нарушен громким стуком в дверь. Мэгги даже не успела ответить, как она открылась и вошел Дилан. В руках у него был поднос с завтраком.
– Доброе утро, – весело сказал Дилан. – Я подумал, что вам захочется позавтракать в постели, – добавил он, подходя к кровати.
– Дилан!.. Как это мило с вашей стороны, – пробормотала тронутая неожиданным вниманием Мэгги, натягивая на себя простыню и глядя, как он ставит столик-поднос
– У вас сбилась подушка, – заметил Дилан. – Положить ее вам под голову? – Он улыбнулся одной из своих неотразимых улыбок.
– Да, спасибо, – поблагодарила Мэгги, пытаясь сесть.
Дилан нагнулся над ней и положил под голову подушку. Мэгги стало трудно дышать: близость Дилана, запах его кожи вызвали воспоминания о той роковой ночи, когда, услышав ее рыдания, он зашел в спальню. Потом поцелуи, объятия, ночь, проведенная вместе. Она знала, что никогда этого не забудет.
Мэгги судорожно вцепилась в одеяло, чтобы не позволить себе обнять наклонившегося над ней Дилана, чье легкое дыхание она ощущала прямо на своем лбу.
Дилан, выпрямившись, пододвинул поднос поближе к Мэгги и не мог не заметить, как она мила и привлекательна после сна со встрепанными волосами, нежным румянцем и припухшими губками.
На мгновение их взгляды встретились, и в глубине ее светло-карих глаз промелькнуло какое-то чувство, но он не мог разгадать его.
– Я надеюсь, вам понравятся блинчики, – заметил он и отошел к окну.
– Обожаю блинчики, – промолвила Мэгги.
Дилан смотрел на затянутое тучами небо.
– Сегодня будет дождь, – сказал он.
– Это хорошо для сада, – ответила Мэгги, уже совсем спокойно, и протянула руку к стакану с апельсиновым соком.
Дилан отвернулся от окна и медленно обвел взглядом спальню. Она бесспорно свидетельствовала о том, что Мэгги любит цветы. Обои были усеяны букетами розовой и красной фуксии, несколько натюрмортов с цветами дополняли убранство комнаты.
Напротив кровати высилось старинное трюмо, и в трех его зеркалах он одновременно видел трех Мэгги, лежащих на подушках.
Неожиданно странный холодок, пробежавший по его спине, напомнил ему, что он уже стоял на этом месте и так же видел спящую Мэгги в трех зеркалах.
Его сердце остановилось от пронзительной боли, в мозгу вспыхнули какие-то осколки воспоминаний. Зажмурившись, он хотел собрать их воедино, воссоздать четкий образ. И это случилось... все вдруг собралось в фокусе... Мэгги с рассыпавшимися волосами на подушке... Мэгги обнаженная на постели, Мэгги с глазами, полными страсти...
Образ исчез так же мгновенно, как и появился. Из груди Дилана вырвался вздох, похожий на стон.
– Дилан, что с вами? – Ее испуг был искренним, в глазах тревога.
– Ничего... пустяки... просто спазм мышцы. Это у меня иногда бывает.
И хотя ему хотелось сказать ей правду, он решил, что все эти видения и образы не воспоминания о том, что было, а, скорее, следствие его тайного влечения к Мэгги.
– Врачи прописали вам какое-нибудь лечение или лекарства? – спросила Мэгги, догадываясь по тому, как прячет свои глаза Дилан, что он говорит ей неправду.