"Я вас любил..."

Львовский Михаил Григорьевич

В большую комнату вошла мама.

— Разденься, Коля, — сказала она.

Коля молчал.

А потом спросил:

— Мама, вот ты все-таки женщина. Скажи, я интересный человек?

В дверях появилась голова Колиного отца. Он сделал знак жене, чтобы та ответила положительно.

— Откровенно? — спросила Зинаида Петровна сына.

— Откровенно… — промычал в подушку Коля.

— Пока что, на мой взгляд, не очень…

***

На следующее утро Коля, как всегда, отправился в школу.

Но не дошел до нее.

Он появился в Десятом квартале у Надиного парадного в тот момент, когда девушка выбежала из подъезда, торопясь в училище.

Надина мама крикнула из окна:

— Надя, пояс забыла! — и бросила его дочери.

«Опять», — подумал Коля и обрадовался, что все-таки пояс оказался в Надином портфеле. Он хотел было остановить девушку, но не решился.

***

Так продолжалось несколько дней. Коля по утрам отправлялся якобы в школу, а на самом деле поджидал Надю то на остановке троллейбуса, то в метро, а иногда и просто на уличном перекрестке, где, по его расчетам, должна была пройти девушка. Но ни разу Коля не осмелился заговорить с ней.

Однажды, когда Коля уныло стоял у служебного входа в Большой театр, в котором у Нади шли репетиции, будущая балерина сама заметила Колю. Заметила, но не остановилась.

— Надя! — негромко сказал Коля.

Но Надина рука уже была на бронзовой ручке двери.

Рука задержалась на мгновение, но через секунду тяжелая дверь захлопнулась, и Коля должен был решать, ждать ли ему у этой двери до конца репетиции или уйти домой.

Коля решил ждать.

Неожиданно он услышал за спиной громкий скрип тормозов. Из новенькой, но уже повидавшей виды машины вышла Красовская. Скользнув по Колиному лицу рассеянным взглядом, она прошла мимо мальчика, но у самой двери служебного входа внезапно остановилась, как бы вспомнив что-то.

— Здравствуй! — обернулась к Коле Красовская.

— Добрый день, — ответил Коля.

— Я тебя знаю. А ты меня помнишь?

— Я-то вас конечно.

— Только не смотри на меня такими глазами, а то я сейчас заплачу. С Надей поссорились?

— Да.

— А кто виноват?

— Я.

— Значит, она.

— Почему?

— Если бы ты сказал, что она, то я ни минуты не сомневалась бы, что виноват ты. Идем. — Красовская взяла упирающегося Колю за руку. — Идем, идем. — И она втащила его в подъезд.

***

Обширные «карманы» огромной сцены Большого театра постепенно заполнялись артистами, готовившимися к репетиции. Технические служащие в черных и белых халатах в любую минуту готовы были прийти им на помощь.

Коля шел вдоль кулис, оглядываясь по сторонам.

В укромном уголке примостился какой-то молодой человек с микрофоном в руках. На его коленях Коля увидел репортерский магнитофон.

— Наш микрофон за кулисами Большого театра. Сейчас здесь идет репетиция балета «Спящая красавица».

«Репортер», — догадался Коля и стал прислушиваться к голосу

молодого человека.

— В главной роли зрители впервые увидят известную балерину Раису Дмитриевну Красовскую. После репетиции я возьму у нее интервью. В ролях Феи Смелости и Феи Беззаботности впервые выступают ученицы хореографического училища Галина Кузина и Надежда Наумченко. Любители балета знают, что балерина иногда в течение одного только акта по нескольку раз меняет свои балетные туфельки. И вот уже пестрыми «островками» стоят они наготове под сенью кулис…

Коля взглядом нашел «островки»», о которых говорил репортер, и стал обходить их, как будто надеялся найти Надю.

И вдруг Коля увидел Надину подругу Галю. До этих пор она специальной теркой обрабатывала подошву своих туфелек. Потом подошла к одному из «островков» и спросила техническую служащую:

— Это чьи?

— Нади Наумченко, — ответила та.

Галя расположила свой «островок» рядом, а Коля застыл возле Надиных туфелек, как часовой на посту.

***

Красовская «разогревалась» у балетного станка, установленного в ее уборной. Надя осматривала свой костюм перед огромным зеркалом.

— Ты сейчас никого не встретила у служебного входа? — как бы невзначай спросила девушку знаменитая балерина.

— Встретила, — ответила девушка так же.

— Я лично не выношу, чтобы меня вот так ждали, — продолжала балерина, — и презираю тех, кому это нравится.

— Я тоже, — ответила Надя, — но дело в том, что я в Коле разочаровалась.

— Да? Бедняжка! А я до самой пенсии собираюсь только очаровываться. Между прочим, администратор мне никогда не отказывает в пропуске за кулисы. Позвонить?

Надя отрицательно покачала головой.

— Уже позвонила. Да какая же ты актриса, если не то что на целый зал, а на одного несчастного мальчишку повлиять не можешь! Да он бы у меня был такой… — Красовская энергично проделала «большой батман», — какой я захочу! Стоит, понимаете, а глаза… невозможно пройти мимо. У вас в классе все такие вертушки?

Надя не успела ответить. Раздался голос из репродуктора:

— Всех занятых в первом акте прошу на сцену.

— Господи, господи, господи! — запричитала вдруг Красовская. — Зоя Павловна в зале, я видела. Боюсь Зою Павловну, боюсь Зою Павловну, боюсь Зою Павловну…

***

В полутемном зрительном зале за режиссерским столиком, рядом с постановщиком, сидела Надина учительница Зоя Павловна. Занавес был закрыт. Музыканты настраивали инструменты.

Возле «островка» из Надиных туфелек нес вахту Коля. Но вот появилась Надя. Коля замер. Надя сделала несколько шагов и остановилась. Потом она решительно подошла к своим туфелькам и стала производить с одной из них какие-то странные манипуляции: сначала послюнявила пальцем задник, а затем, взяв туфельку в ладонь, как держат в руках птицу, подышала на нее, словно отогревая.