Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
Но как? Как сделать так, чтобы наставник гордился ним и его успехами? Вопрос был не из легких, но честолюбивый юноша упорно грыз эту загадку, пытаясь найти единственно верное решение. Сама идея сделать что-нибудь важное самостоятельно, без помощи Кунсайта, воодушевила Зойсайта, буквально окрылив.
Задумавшись, юный лорд не заметил, как забрел в дальний коридор и оказался у покоев Эндимиона. Зойсайт никогда раньше не был в этой части подземного замка и теперь лишь недоумевал, как вообще добрался сюда, ведомый собственными размышлениями.
Остановившись, младший генерал бросил
Ведомый любопытством, Зойсайт толкнул створку двери и вошел в комнату, осматриваясь. Обстановка покоев Эндимиона была богаче, чем у кого-либо из генералов: широкое ложе, покрытое шелком и шкурами; камин, облицованный гранитом; чуть выцветшие гобелены на стенах, защищающие от холода и сырости.
Младший генерал завистливо прищурился. Да, Берилл не жалела ничего для своего фаворита, а тот платил ей черной неблагодарностью и насмешками. Воистину, странно устроен этот мир: беспощадная королева, совсем недавно погрузившая Джедайта в вечный сон, в обществе Эндимиона превращалась в обыкновенную, безнадежно влюбленную женщину; а принц, по сути ничтожный человек, вытирал об нее ноги, не получая заслуженной кары за подобное отношение к повелительнице тьмы.
Осмелев, Зойсайт прошествовал к середине комнаты. Его внимание привлек столик у камина, на котором лорд заметил несколько занимательных предметов: хрустальный шар, прикрытый темно-синей тканью, темно-зеленый камень — все, что осталось от неудачника Джедайта, и Темный Кристалл.
Младший генерал вперил жадный взгляд в артефакт, в гранях которого тускло мерцали отблески умирающего пламени в камине, и губы юноши тут же расплылись в довольной, хитрой ухмылке. Вот оно — решение! Что может быть лучше, чем самому вычислить носителя первородного греха и поймать последний радужный кристалл? Благо, сама судьба идет ему навстречу!
Не колеблясь ни секунды и не думая о том, что будет с Эндимионом, когда он не найдет на положенном месте Темный Кристалл, Зойсайт схватил артефакт и, сжав его в кулаке, чуть ли не вприпрыжку двинулся в сторону тронного зала — на аудиенцию к Берилл.
— Моя королева, — несколько минут спустя начал юный лорд, преклонив колени перед троном, — я прошу у вас разрешения самому отправиться на поиски последнего радужного кристалла. Лорд Кунсайт занят, и мне не хотелось бы его тревожить.
— Так уверен в своих силах? — выгнула бровь королева. — Что ж, твой энтузиазм похвален. Но справишься ли ты в одиночку?
Зойсайт кивнул со всей решимостью:
— Я же нашел носителя! Сам! — лихо соврал он и глазом не моргнув.
— Что ж, — хмыкнула Берилл, — сегодня я весьма великодушна. Можешь отправляться, — молвила королева, подкрепив свои слова небрежным взмахом руки.
— Благодарю, — юноша отвесил Берилл поклон и попятился к выходу. Хитрая улыбка по-прежнему играла на его устах. Уже практически у самых дверей
Ами, проведя бессонную ночь над картой Северного Полюса, сняла очки и устало потерла покрасневшие глаза. Состояние, когда все тело ноет от усталости, глаза слипаются, а голова гудит, как чугунный колокол, стало для нее весьма привычным. Учеба всегда была для Мицуно в приоритете, а потому девушка отделяла отдыху не так много времени, как следовало бы. Вот и привыкла к состоянию недосыпа.
Ами перевела взгляд на Эйса, мирно посапывающего в кресле, и невольно улыбнулась. Бедолага! Он явно не привык к подобному ритму жизни. Быстро сдался!.. Пока она с помощью меркурианского компьютера вычисляла необходимые координаты, Кейто незаметно для себя уснул. Мицуно не стала его будить и в одиночку завершила все расчеты. Ами могла по праву гордиться собой — ночь явно прошла не зря, и плоды ее трудов, аккуратно записанные на блокнотном листе, лежали тут же, на столе. Оставалось лишь позвонить девочкам и сообщить благую весть.
Бросив взгляд на настенные часы, Мицуно решила повременить со звонками — в семь утра из подруг бодрствовала разве что Рей. Пока можно было распорядиться временем в свое усмотрение — передохнуть, принять теплую ванну и позавтракать.
Мать Ами со вчерашнего вечера была на дежурстве — Мичико работала врачом и порой пропадала в больнице сутки напролет. Домой она возвращалась уставшая, но с неизменно доброй и ласковой улыбкой на устах. Все неудобства — недосып и ноющие ноги — стоили спасенных жизней, и женщина находила в этом свое счастье.
С ранних лет Ами внимательно выслушивала рассказы Мичико о случаях, с которыми ей приходилось сталкиваться по долгу службы, и с каждым разом решение Мицуно-младшей пойти по стопам матери становилось все тверже и тверже. Мичико была для дочери своеобразным эталоном — идеалом, к которому Ами стремилась всю свою сознательную жизнь. Девушка даже внешне старалась походить на миссис Мицуно — благо, девушка была точной копией матери. Разве что цвет глаз — синих, как воды морских глубин, — достался ей от отца-художника.
В отличие от практичной и целеустремленной Мичико, Тоширо Мицуно был настоящим романтиком и неисправимым мечтателем. Именно из-за конфликта интересов брак родителей Ами лопнул, как мыльный пузырь. Девочка была еще слишком мала, чтобы понять, почему папа ушел, но покинутой она себя ни в коем случае не чувствовала. Миссис Мицуно не запрещала бывшему мужу видеться с дочерью, так как понимала, что ребенку нужно и отцовское воспитание тоже.
Мистер Мицуно оказал на Ами очень большое влияние. Он научил дочь играть в шахматы, и девочка быстро освоила эту нелегкую науку. Ученица превзошла своего учителя, и после десятка поражений Тоширо не осталось ничего иного, как признать это. Позже, в школьные годы, Мицуно стала лучшей среди членов шахматного кружка. Хотя, она всегда и во всем была лучшей.