Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
Серенити медленно шла следом за Минорией. Она тоже была рада видеть подруг, но она не умела столь бурно и открыто выражать свои эмоции, как принцесса Венеры. Дочь Селены взмахом руки поприветствовала принцесс и ускорила шаг. А Венера, добежав до подруг, налетела на них с объятиями, тормоша и ероша. Девушки смеялись, напрочь позабыв о нотациях Луны.
Она как раз стояла на крыльце, нахмурив брови и уперев руки в бока, прямо как бдительная дуэнья. Фрейлина всегда говорила, что принцессы не должны вести себя подобным образом, но кто ее слушал? Впрочем, она все же была довольна своей любимицей Серенити, что чинно, как и полагается наследнице престола,
Луна лишь вздохнула, решив закрыть на это глаза.
«В конце концов, они давно не виделись», — подумала девушка, спускаясь с крыльца и наблюдая за тем, как пять гладко причесанных голов заговорщически склонились друг к другу.
Из дворца, как и в прошлый раз, вышел весь королевский двор Иллюзиона, во главе к королевой Деметрой и принцем. Пятеро лордов держались чуть поодаль, сложив руки, но Джедайт и Нефрит выдавали себя, не сводя жадных взглядов с Рейаны и Литавры.
Небольшая процессия подошла ко дворцу, и Артемис с важным видом выступил вперед, вещая от лица Селены. Из его короткой, но помпезной речи выяснилось, что принцессы пробудут на Терре до окончания праздника Литы*, а затем все вместе вернутся на Луну, чтобы возобновить тренировки и приступить к своим непосредственным обязанностям. При этом белый жрец напомнил королеве Иллюзиона, что соглашение об обеспечении мер безопасности распространяется и на новоприбывших принцесс. Деметра царственно кивнула, подтверждая это, и, тепло поприветствовав девушек, произнесла:
— Надеюсь, вы примете участие в завтрашнем празднестве, юные девы. День Летнего Солнцестояния — особый праздник для нас. В этот день светлая магия Терры сильна, как никогда. К тому же, это неплохой шанс повеселиться, — тут королева подмигнула девушкам, и это немного их рассмешило. — Никакой бал не сравнится с плясками у ритуального костра… Надеюсь, вы все же убедитесь в этом воочию, — с этими словами королева и ее свита удалились, оставив принцесс и лордов наедине.
Незаметно для всех день, полный приятных впечатлений и встреч, подошел к концу. Багряный диск солнца опустился за горизонт, и на землю опустился теплый летний вечер, плавно перетекший в лиловые сумерки. То была идеальная пора для свиданий, и принцессы, истосковавшиеся по своим возлюбленным, тайком покидали свои покои, чтобы встретиться в укромном уголке сада, где никто не мог бы помешать им.
Минория осталась в комнате. Принцесса знала, что Кунсайт наверняка ждет ее где-то там, у дышащего прохладой фонтана, но она не могла заставить себя подняться с места и выйти к нему. Ее покои погрузились в сумрак, и предметы мебели в комнате казались темными, чуть расплывчатыми. Девушка сидела на постели, глядя прямо перед собой. Как же ей хотелось высказаться, рассказать одной из подруг о своей боли, но…
Вздохнув, принцесса прилегла на постель и закрыла глаза, считая удары своего сердца. Ее не покидало странное предчувствие, что завтра должно свершиться нечто особенное. Но хорошее ли, плохое ли — Минория не могла сказать точно. Оставалось только ждать. С этой мыслью, под звуки приглушенного смеха влюбленных парочек, она и заснула.
Деметра не слукавила — день Литы был и вправду грозился быть особенным. К вечернему празднеству принцессы начали готовиться еще днем. Набрав полные корзины цветов и трав, девушки принялись плести венки, устроившись на краях самого большого фонтана в королевском саду. Лилии, розы, хризантемы,
— Ну-ка, примерь! — Минория водрузила на голову лунной принцессы только что сплетенный венок из трав и плюмерий — нежных белых цветов с золотистой серединкой. — Эти цветы чем-то напоминают мне твое платье.
Серенити бросила быстрый взгляд на свое любимое одеяние и благодарно улыбнулась, в свою очередь протягивая подруге точно такой же венок, но только цветы в нем были персикового цвета. Минория тут же достала зеркальце и вволю налюбовалась в свое отражение, после чего озвучила идею, что совсем недавно пришла ей в голову:
— А давайте этим вечером все оденемся одинаково!
— Зачем? — скептически спросила Рейана, вплетая свежий цветок мака в свой венок.
— Просто так! — не сдавалась дочь Астарты. — Мы будем выглядеть довольно мило в простых белых или светло-голубых платьях.
— Почему бы и нет? — неожиданно для всех поддержала идею подруги Литавра. — Это и впрямь будет довольно занятно. Тем более, в наших повседневных нарядах вокруг ритуального костра особо не попрыгаешь.
— Но один цвет… — попробовала было возразить Амелия, но Серенити тут же положила конец спору, сообщив, что идея Минории ей очень понравилась.
На том и порешили.
Едва вечер вступил в свои владения, как поляна, отведенная для празднества, наполнилась звуками музыки, от которой ноги так и шли в пляс. Лучшие менестели Терры были приглашены сюда, чтобы услаждать своей игрой уши отдыхающих, и музыканты старались, что есть сил, извлекая изумительные мелодии из своих инструментов — кифар, мандолин, свирелей, волынок и бубнов.
Друиды и белые маги, явившиеся на празднество, освятили поляну, положив по периметру поляны четыре волшебных кристалла. Эти полупрозрачные камни светились изнутри неясным белым светом, подпитываясь энергией земли, что в этот день достигала своего пика. Пробормотав особые заклинания и сделав таинственные пассы над кристаллами, кудесники заявили, что зло уже не сможет навредить всем, кто находился на поляне.
Уж кто-кто, а Берилл первой проверила это на своем опыте. Она была среди других придворных, отдыхающих у огромного костра, когда ей стало очень плохо. Темную королеву буквально выворачивало наизнанку, все тело ее горело огнем, а на лбу выступил холодный пот. С трудом передвигая ноги, фрейлина покинула поляну, и только за пределами освященного участка земли странный приступ отпустил ее. Берилл заскрипела зубами. Дороги назад уже не было. Хвала Металии, ее странного поведения никто не заметил, и всё, что теперь оставалось фрейлине — вернуться во дворец. Скинув с себя венок из ирисов и нарциссов, Берилл бросила его под ноги, в исступлении растоптав, после чего опрометью бросилась к себе.
Эндимион на правах наследника престола поднес смоляной факел к сухим веткам огромного ритуального костра, зажигая его. Пламя быстро перекинулось на дрова и хворост, весело потрескивая, огненные языки жадно лизали щедрое подношение, взмывая до небес. Раздались восторженные возгласы, и тут же в воздух взметнулись десятки рук с деревянными чашами, до краев наполненными хмельным медом. Подданные славили принца, желая ему долгих лет жизни и всяческих благ, и пили за его здоровье. Подстегиваемые хмелем и задорными мелодиями волынок, люди, взявшись за руки, пустились в безудержный пляс.