Я устала быть сильной
Шрифт:
На ней изображена моя жена с задумчиво опущенным взглядом.
Я много раз наблюдал, как Эмма кормит Даниэля грудью, но на картине запечатлен именно тот момент, когда я увидел это чудо впервые. Тот свет в ее глазах, та нежность во взгляде и каждой черте ее прекрасного неидеального лица врезались в мою память так глубоко, что до сих пор стоят перед глазами.
Я долго не решался взяться за кисть, боясь испоганить образ абсолютной чистоты и безграничной любви, но руки сами тянулись к холсту. И тогда я отпустил себя и, наконец, нашел жемчужину своей коллекции, которую
Эмма долго вглядывается в свой портрет, рассматривая детали.
– Я, конечно, не рисовал уже год, могут быть огрехи, – скромно усмехаюсь, стоя позади нее.
Набиваю себе цену, конечно же, и тут же получаю награду в виде жарких объятий и страстного поцелуя.
– Она просто волшебная, – шепчет жена, глядя мне в глаза. – Я не понимаю, как можно так точно передать эмоции. Это лучший подарок в моей жизни. Как она называется?
– Я назвал ее “Любовь”, – глажу Эмму по щеке, – но, если хочешь, можешь назвать так, как тебе нравится.
– По-моему, это прекрасное название, – улыбается она, обвивая мою шею руками и прижимаясь так многозначительно, что я тут же сползаю ладонью к сочным бедрам и вдавливаю их в себя, давая понять, что кто-то играет с огнем.
Не удержавшись, сталкиваемся губами.
Целуемся так страстно, будто занимаемся любовью. Не настаиваю на большем, потому что скоро придут гости и это третья часть сюрприза.
– Пойдем вниз, – усмехаюсь, с трудом отлепляясь от Эммы. – Это еще не все.
– Не все? Ты меня пугаешь, – улыбается она, окидывая меня пьяным от возбуждения взглядом, и снова тянется за поцелуем, но в этот миг раздается звонок в дверь.
– Пойдем, – мягко тяну ее за собой, забирая автолюльку со спящим Даниэлем с кресла у входа.
Мы спускаемся вниз по лестнице, выходим в холл, и я толкаю входную дверь. На пороге стоят родители Эммы, ее бабушка и чета Доманских.
Эмма тут же бросается навстречу родным, а я наслаждаюсь удивленной мордой своего друга. Он стоит, вытаращив глаза и, кажется, не верит им. Жанна и то удивлена меньше.
– Обалдеть, – восторженно выдыхает Денис и тянет Эмме букет роз, а она принимает его, всеми силами сдерживая улыбку. – Следующим этапом должны прилететь инопланетяне. Эмма,.. что ты сделала с Рафом? Или это он тебя взял в плен? Моргни.
– Я его расколдовала, – все же усмехается она и с интересом смотрит на Жанну с ребенком на руках. – Мы очень рады вас видеть.
– Я глазам своим не верю, – скинув ботинки, Дэн присаживается передо мной на корточки, разглядывая Даниэля. – Маленькая копия Рафа. Уму непостижимо.
– Подержать? – предлагает Эмма жене Доманского и кивает на ребенка.
– Да, спасибо, – улыбается она и спокойно отдает ей Демьяна.
– О, тяжеленький. Непривычно так. Сколько вам месяцев?
С интересом наблюдаю, как Эмма и Жанна мило беседуют. Будто между ними никогда не было той холодной войны, что разворачивалась еще год назад. Видимо, это потому, что каждая определила свою
Сталкиваемся с Дэном взглядами.
“Охуеть” – произносит он беззвучно, показывая глазами на наших жен, и встает, а я, усмехнувшись, едва заметно киваю.
– Ну что, пойдемте, мы покажем вам наш новый дом? – улыбаюсь, зазывая всех внутрь.
Наш дом не такой большой, как был у меня до этого. Раньше мне хотелось простора и монументальности, а теперь, наоборот, мне по душе уютное камерное пространство, где пересекаться с родными придется чаще. Я хочу быть с ними каждую секунду своей второй жизни. Новой жизни.
Старый дом будет продан со всем содержимым чуть позже, когда улягутся страсти по погибшему Вольскому. Правда, кое-что из него я все-таки не удержался и забрал. Только самое дорогое.
Первое – это моя охрана, люди, которые зарекомендовали себя с лучшей стороны во главе с начбезом. Все же, мой новый бизнес хоть и менее рискован, но нелишне держать руку на пульсе. Второе – повар.
Я всем сердцем обожаю эту женщину, не только потому что она вкусно готовит, но и потому, что она не стесняется высказывать мне в лицо свое мнение. Уверен, что и с Эммой они быстро поладят.
– А это столовая, – открываю двери в комнату, в которой уже накрыт стол и стоят фонтаны из шариков.
Обедаем, поздравляя Эмму с днем рождения и разговаривая про все на свете.
А потом моя жена задувает свечи на торте, и мы дружно перемещаемся в гостиную, где пьем кто чай, кто что-то покрепче, расположившись на диванах у больших окон и продолжая уютно беседовать.
Без пафоса и желания удивить гостей, смотрим мои детские фотографии и фотографии Эммы, которые я попросил привезти ее родителей. Показываем видео о том, как мы отдохнули во Франции и с морского побережья. Иногда выходим мужским составом покурить на веранду, оставляя женщин наедине.
Уже вечером, когда родные Эммы начинают собираться, и я отправляю их домой со своим водителем, мы с Доманским курим, устроившись в плетеных ротанговых креслах и пьем виски на свежем воздухе
Смотрим, как Жанна и Эмма с нашими сыновьями на руках, беседуют и улыбаются друг другу.
– Удивительно, – хмыкает Дэн, наблюдая за ними через стекло и первым нарушая наше задумчивое молчание. – Просто не укладывается в голове, что когда-нибудь они могут подружиться. Даже в ваши отношения поверить оказалось проще, чем в это.
Усмехаюсь, прикуривая и расслабленно откидываясь в кресле.
– В нашем мире много уникального и необъяснимого, – пожимаю плечами. – Давай просто констатируем факт, что чудеса существуют.
– Скажи мне, только честно: ты о чем-нибудь жалеешь? Ты же достаточно много потерял, чтобы выйти из своего окружения. Как тебе живется спокойной жизнью?
– “Спокойной жизнью”, – со смешком передразниваю его. – Не потерял, Дэн. Отдал добровольно. Это разное. Да ты и сам считаешь точно так же. Я уверен, что и ты отдал бы свой “Фридом” ради Жанны, не задумываясь.