Я твой кислород
Шрифт:
Как бы мне приятно было слышать эти слова при другой обстановке. Слишком много вокруг нас смертей, слишком. Такое ощущение, что на нас лежит проклятие, которое невозможно уничтожить, пока весь род не только Кочовалы, но и всех, кто живет в Чукуре — не вымрет. Страшно? Уже нет! Я переросла, пережила, стала выше страха.
— Мне нужно побыть одной. Оставь меня, дядя.
Оставив поцелуй у меня на виске, он ушел, закрыв за собой дверь. Тем временем, я дождалась, когда его шаги стихнут и набрала Йылмазу. Когда он поднял трубку, то я безэмоционально произнесла:
— Выведи эту тупорылую курицу наружу или клянусь, возьму
— Все сделаю в лучшем виде, — серьезно ответил Йылмаз. — Откуда узнала?
— Бабушка пытается меня настроить против него, думая, что мне мозгов не хватит понять. Делай, Йылмаз. У меня отвратительное настроение.
— Давай я приеду и ты сможешь выговориться. Что-то серьезное случилось?
— Пока нет, но скоро начнется. Просто следи за состоянием твоего братца и вовремя подливай успокоительное. Спокойной ночи.
Сбросив вызов, я поставила стакан на тумбочку и прямо в куртке улеглась на постель. Господи, дай мне сил! Откуда я могла знать, что Акын был влюблен в девушку? Возможно, любовь детства, судя по его поведению. Как бы там не было, но я рада, что девочку увезли подальше. Мой брат монстр и он мог уничтожить в один день и ту невинную девушку. Кутай лишь хотел найти себя в этом мире и у него не было иного пути, как присоединится к Акыну, который в итоге его и уничтожил. Я винила себя в этом. Именно из-за меня его убил Акын.
В итоге я погрузилась в спокойный, без всяких кошмаров сон впервые за столько месяцев с мыслью, что наступил час расплаты. Завтра тяжелый, динамичный и красочный день, который запомнят многие.
Глава 32
Я в очередной раз проснулась раньше всех, выйдя через черный вход и встретила Дуйгу, которая держала биту и большой черный мешок. Поздоровавшись, мы пошли дальше окольными путями, чтобы не попадаться на глаза. Не доходя до ворот, мы остановились, опустив тяжелый мешок на землю и развязывая.
— Кто подкидывает? — спросила Дуйгу.
— Кто спросил, тот и подкидывает. Я слишком зла, поэтому именно я закину каждую голову. Надеюсь, что наша Рапунцель впечатлительная дама.
Забрав биту, я дождалась, когда Дуйгу подкинет и забила первый гол. А мне даже это нравится.
— Начало положено, Дуйгу. Поехали.
Забивая один за одним, я вымещала накопленный негатив. Весь ее газон в итоге будет забит. В общей сложности во дворе оказалось около тридцати голов. Дуйгу вовремя вспомнила, когда дядя Салих был в статусе врага и когда он играл в футбол, ему в место мяча закинули отрубленную окровавленную голову человека, который на него работал. К сожалению, ее голову я еще не отрубила, но господин Вели нашел отличного мастера, который в точности сделал муляж ее головы, не забыв обильно полить красной краской. Выглядела она устрашающе. Мы с Дуйгу посмотрели на наши старания и она поспешила завязать мешок, но выпрямившись застыла, смотря мне за спину.
— Чего вы здесь забыли? — прозвучал мужской голос.
Я же резко обернулась, стукнув его
— Упс — я такая неуклюжая, — распиналась я перед отключенным мужчиной. — Нам пора убираться. Не прощаюсь, красавчик — зайду на чаек, как-нибудь.
Проводив Дуйгу до дома, я дошла до своего и преодолев ворота, встретила выходящего отца, который выгнул бровь, приметив меня:
— Караджа, ты чего с битой с утра пораньше ходишь?
— Я в бейсбол играла, — как ни в чем не бывало, произнесла я, закинув биту на плечо. — Вы же пар выпускаете на стадионе мяч гоняя, а я предложила Дуйгу в бейсбол поиграть, но не рассчитала и разбила какому-то мужчине нос, но все в порядке. Я попросила прощения и пообещала зайти как-нибудь на чаек с тортиком.
Отец пощупал меня по лбу, но убедившись, что температуры нет выхватил у меня мешок и открыв увидел бейсбольные мячи. Достав один, он поднес на уровне моих глаз, уточняя:
— Это кровь?
— Говорю же, что случайно разбила мужчине нос. Клянусь, с этого дня постараюсь найти новые увлечения. Видимо, бейсбол не мое. Как я понимаю сегодня мне тоже нельзя в институт?
— Проведем сегодня похороны, а завтра поедешь. Не замечал прежде за тобой тягу к знаниям.
Если всем, кажется, что самый опасный из Кочовалы — Ямач, то глубоко ошибаются. Джумали не может усмирить свой гнев и тут же нападает на врага, шумно, жестко, тем самым заранее проигрывая. Дядя Ямач слишком любит играть с добычей, устраивает показательные выступления, эффектные и порой ненужные, поэтому конец всегда печальный. Дядя же Салих умеет перевоплощаться, вселяться буквально в тело врага, рассуждая как он, живя, но как Ямач не продумывает все до мельчайшей подробности и привык действовать в одиночку. Мой отец совершенно другой. Стоит кому-либо вывести Селима Кочовалы и не пройдет суток, как человек умрет и его тело испарится в воздухе. Тело того, кто выстрелил в меня три года назад до сих пор никто не нашел.
— То есть, прямо заявляешь, что у меня нет мозгов? — включила я мамочкину излишнюю истеричность и писклявый тон. — Сижу дома и меня похищают — не нравится, не выхожу за пределы Чукура — не нравится. А если вам не понравится, как я дышу, мне что пойти застрелиться?
— Не перегибай. Что за мужчина? Местный?
— Пап, тебе заняться нечем? Это сущий пустяк и я уже разобралась. Кстати, а ты куда? Поедите за Аличо?
— Как ты успеваешь все узнавать? — недоумевал отец, но все же ответил. — Все потом узнаешь. Иди в дом.
— Я тебя тоже люблю, папуль.
Кинула и последовала в дом, насвистывая. Все идет пока в нужном направлении и это радует. Первое задание выполнено, поехали дальше.
До похорон оставалось время и господин Вели отпросив меня у мамы с бабушкой, съездил со мной в одно место и только потом мы вместе поехали на кладбище. По моей просьбе сегодня он приехал на мощном хаммере, который позже мне понадобится.
Весь Чукур собрался, чтобы проститься с Кутаем, но Акына я не наблюдала. Боится. Сегодня я обула черные полусапожки на каблуке, черные штаны и такого же цвета кофта, кожаная куртка и платок. На грудь я прицепила фотографию Кутая. Когда его захоронили и народ стал собираться около входа по моей просьбе, то я переглянулась с бабушкой, но она не собиралась брать слово, а папа с дядей так и не приехали.