Я твой кислород

Путилина Маришка

— Отныне, я не могу возразить своему жениху.

Через ровно пятнадцать минут мы стояли около цветочной белой арки на фоне тех самых посаженных красных роз, стоя друг напротив друг и держась за руки не разрывая зрительного контакта. На Азере был черный костюм, белоснежная рубашка и да, в последний момент я смогла его уговорить и надела бабочку, которая ему невероятна шла. На мне нет, не было платья. Я стояла в белоснежном комбинезоне, верх которого был расшит блестками, а на талии крепился шлейф, который красиво спадал сзади, а на голове в прическу вкололи фату. В руках я держала нежно розовые розы и поняла, что мне никогда они не наскучат.

С самого детства этот цветок предназначался мне, символизируя в точности мою сущность. Азер же угадал с первой встречи мою ассоциацию с ним.

Держа его руки, я не могла унять дрожь. Прямо сейчас я распрощаюсь с фамилией Кочовалы за которую многие бы девушки могли умереть, чтобы ей обладать. Я выросла из Кочовалы. Показала достойной себя этой фамилии, но получив фамилию Куртулуш на меня лягут обязанности жены, а в будущем, надеюсь, и матери с которыми не так легко справится. Как показывает практика, мужчина которого я полюбила с такой фамилией очень сложный, но я готова бороться, нет, теперь не ради него, а вместе с ним. Отныне не существует Азера или Караджи. Не существует я, а лишь только мы.

— Азер Куртулуш, берете ли вы в жены, Караджу Кочовалы? — спросил регистратор, а Азер не спешил отвечать, но когда я только угрожающе подняла ногу, облаченную в белоснежную туфлю на острой шпильке, то он поспешно ответил, смеясь.

— Я беру эту ненормальную в жены. Простите, — он заметил странную реакцию регистратора, который не привык к таким парочкам. Азер прокашлялся и торжествующе ответил, подмигивая мне: — Да. Я беру в законные супруги Караджу Кочовалы.

— Теперь вы невеста. Готовы ли….

— Готова. Где подписывать? То есть, да, — поспешно заявила я и тут Азер, засмеялся притягивая к себе, обнимая за талию и целуя в лоб. Психи ненормальные.

Наши тела тряслись от хохота, который вырывался из нас, а я же представила лицо матери. Вот наконец-то избавилась от дочери. Нет, я конечно, знала, что моя свадьба будет необычной и тяжело будет найти того, кто примет меня и мои заскоки в огромной тележке, но чтобы настолько. Нас прервали легким покашливанием и отстранившись от жениха, помахала руками и букетом перед лицом, приходя в себя. Теперь точно будет, что рассказать детям.

Между нами оказалась подушечка с кольцами и взяв, которое побольше надела на палец и встав на носочки, прошептала Азеру:

— Не советую тебе его снимать.

Вернувшись обратно, притянула руку, подняв глаза к нему и шумно выдохнула. Почувствовав на пальце холодный металл, сдержала вырывающийся из груди хохот, когда Азер наклонился ко мне и обжигая горячим дыханием ушко, прошептал, чуть ли не клятвенно пообещав:

— Госпожа Куртулуш, отныне ты не снимешь это кольцо. Навеки вечные, вы теперь неразлучны.

Нас вновь прервали и на этот раз мы оставили свои подписи и теперь в руках я держала документ, доказывающий, что мы муж и жена. Свидетельство о браке. Назад пути нет. Я не пошла по маминому пути, а по-своему собственному, выбрав мужчину сама, которого люблю. Наши дети не будут поделены любовью не на равные части, а получат в полной мере одинаково. Я жена Азера Куртулуша — Караджа Куртулуш. Состаримся на одной подушке, однозначно, уверяю вас. Такой мужчина встречается лишь раз в жизни и я не упущу.

— Барон, я люблю тебя.

Самый идеальный момент для того, чтобы признаться. Он достоит их услышать и не упасть в бесконечный сон. Мы прошли длинный путь, знаю, нам будет не просто с моим характером, но он у меня

способный мальчик. Как-нибудь справится. Теперь мой черед тебя мучить, Барон.

Глава 53

Вы подумали, что счастливый конец наступил? Нет, дорогие мои! Стоя на мосту в Париже, я поглаживала свой уже довольно крупненький пятимесячный животик в котором ютился плод нашей любви. Прошел уже ровно год с нашей свадьбы, которую мы все-таки отметили, чуть ли не половиной Стамбула, а в конечном итоге мой муж подрался с моим отцом и дядями, попав с переломом ноги в свою брачную ночь и не о каком медовом месяце и речи не шло. Теперь же я выпросила его у Азера, который превратился в трудоголика и нам приходилось чаще наведываться к папочке на работу, напоминая, что мы есть. Я не могла жаловаться, Азер посвящал мне всего себя, но я стала жуткой собственницей, ревнуя чуть ли не к каждому столбу. А еще эти жуткие гормоны, заставляют меня его чуть ли не силком тащить в спальню, когда он порог дома перешагнет. Но он не скучает, вот за булочкой с тефтельками побежал, не зная французского языка. Ужасная жена? Нечего было в стельку напиваться на собственной свадьбе и обувать коньки в мае, чтобы поиграть в хоккей на траве и лишать меня медового месяца.

Стоя в белоснежном удлиненном платье и кроссовках, ко мне подошла девушка чуть постарше меня, вставая рядом и в отличие от меня не пренебрегала туфлями на высоком каблуке, стоя в расклешенном фиолетовом платье до колен и ее животик был чуточку меньше моего.

— Булочка с тефтельками? — полюбопытствовала Эфсун.

— Мороженное с шоколадными вафлями? — вопросом на вопрос ответила я и мы мелодично засмеялись, держась за животы.

Ямач и Азер не унимались и у них практически в одно и тоже время родятся дети. Их соперничество не перейдет на нас, но вот про будущее потомство ничего не могу сказать. Зачастую девочки любят больше пап, чем матерей.

— Узнали пол? — спросила я, поворачиваясь к Эфсун, которая похорошела и перекрасилась в более светлый оттенок.

— Ямач хочет, чтобы было сюрпризом, но я в тайне узнала и у нас будет девочка.

Вздернув бровь, провела по своему животику, обращаясь:

— Слышала, дочка? Теперь у тебя появится главный соперник. Смотри, если папа тебе только скажет, чтобы ты побила маленькую дочку Ямача, то сразу иди к маме. После разговора со мной у него не остается веских доводов, чтобы продолжать соперничество.

— Тоже в тайне? — я лишь кивнула. — Как вы там вообще? Я так и не услышала историю, как Азер услышал об отцовстве.

— Если мы никуда не смогли выбраться из-за сначала его больничного режима, а потом из-за работы, то не значит, что не практиковались. Слава Богу, кроме его братьев никто не знал про замок, где мы и зачали нашу девочку. Как-то мы вернулись в наш городской дом, Азер пошел на работу, а я решила заехать к своим и когда кормила Караджу, не вытерпела запаха и побежала в туалет, меня ужасно воротило. Никто, кроме маленького Идриса этого не заметил, но я зашла по пути потом в кофейню, а там Кемаль жарит вкуснейшее с острым перцем рагу, вновь не ночевав дома, ну я его чуть ли не вышвырнула из помещения, кушая прям из кастрюли и очнулась от аплодисментов Салиха, которых понял в чем дело, а дядя Джумали лишь осознал, когда мой животик месяц назад увидел и то, сначала подумал, что меня Азер так откормил.