Я - тьма
Шрифт:
Он ухватил кого-то за куртку и отодвинул в сторону. Под этим телом оказались другие — человек на человеке, словно обрушилась черлидерская пирамида. Парень протянул руку и взял кого-то за запястье, чтобы проверить пульс.
— Этот человек еще жив.
Ариес вытянула шею, чтобы посмотреть, чья это рука, но не смогла разглядеть в куче-мале тел и одежды. Незнакомец отодвинул чей-то рюкзак, и Ариес с разочарованием увидела женщину средних лет.
— Надо вытащить ее наружу, да? — Много лет назад ее учили в школе оказывать первую помощь, но сейчас она не могла вспомнить, что следует делать.
— Нет, — сказал парень. — Мы оставим ее здесь.
— Как думаешь, когда приедет «скорая»?
Незнакомец поднялся и вытер испачканные чужой кровью руки о джинсы. Двинулся дальше, избегая ее взгляда.
— Она не приедет.
Ариес застыла.
— Что ты имеешь в виду?
— Весь город сгинул. Дороги разрушены. Тысячи людей мертвы или умирают. Ты правда веришь, что кто-то придет на помощь?
— Но они должны…
— Они никому ничего не должны.
— Эти люди умрут.
Незнакомец глянут на нее через плечо.
— Как и миллионы других. Дюжиной больше, дюжиной меньше…
— Миллионы? О чем ты?
— Это не ограничилось Ванкувером. Сиэтл, Лос-Анджелес, Мехико. Даже Аляска — если взять в другую сторону. На Западном побережье немало народу. Но задело не только Северную Америку. Землетрясение такой силы могло добраться и до Азии.
— Ох!
Парень пошел дальше, отодвигая тела, иногда проверяя чей-то пульс. Он был уже в задней части автобуса.
Ариес склонилась над едва живой женщиной. Положила ладонь ей на лоб, раздумывая, как ее спасти. Тех отрывочных знаний о первой помощи, которые им давали в школе, оказалось явно недостаточно. Не делать же ей сейчас искусственное дыхание рот-в-рот. Ариес взяла женщину за руку и тихонько сжала, пытаясь придумать какие-то утешительные слова. Женщина была без сознания, но как знать — возможно, она бы ее услышала.
— Кажется, я нашел твою подругу.
Парень стоял на другом конце автобуса, и Ариес не видела, куда он смотрит. Она вскочила, отпустив руку умирающей, и поспешила к Саре.
— Она умерла?
Парень слишком быстро отвел глаза. Этого было достаточно. Нижняя губа начала дрожать, и Ариес глубоко вздохнула, чтобы подавить рыдания. Крепко схватившись за искореженное сиденье, она попыталась удержать равновесие и сморгнула подступавшие слезы. Надо взять себя в руки. Нельзя поддаваться истерике здесь, в автобусе. У нее будет на это полно времени, когда она останется одна. Надо быть храброй.
— Тебе необязательно смотреть, — сказал парень, понимая ее чувства. Взгляд его смягчился. — Если у тебя есть ее фото, я сам могу проверить.
Ариес готова была принять это предложение, но знала, что если не увидит Сару своими глазами, будет потом жалеть об этом.
— Нет, все в порядке.
Она сделала глубокий вдох, зажмурилась и мысленно сосчитала до трех. Потом открыла глаза и посмотрела перед собой.
Девушка, что лежала с неуклюже вывернутой шеей среди искореженных сидений, была Сара. Ее глаза были открыты — Сара уставилась на
Почему у нее открыты глаза?..
— Это она, — прошептала Ариес.
— Мне жаль, — сказал незнакомец.
Сколько еще она здесь пролежит, прежде чем ее заберут? Надо позвонить родителям Сары. Может, они уцелели и найдут способ приехать. Они живут не слишком далеко. Ариес достала из кармана сотовый, но Сети не было. Она не слишком удивилась: землетрясение вполне могло уничтожить все средства связи.
Значит, придется пойти пешком. Если отправиться прямо сейчас, она будет на месте через несколько часов. Но можно ли оставлять Сару одну? Вдруг с ее телом что-то сделают? Ариес почувствовала на себе взгляд ее мертвых глаз — обвиняющий, умоляющий не уходить.
— Ты можешь закрыть ей глаза?
Ариес была рада, что парень не ухмыльнулся и не посмотрел в ее сторону. Он склонился над телом и провел кончиками пальцев по лицу Сары, навсегда закрывая ее прекрасные серые глаза.
— Спасибо.
— Нам надо идти. Здесь опасно оставаться.
— Мы можем чем-то ее накрыть? — Ариес показалось, что это прозвучало глупо. — Я хочу сказать, что как-то неправильно вот так ее оставлять.
Незнакомец снял с себя куртку и осторожно накрыл искалеченную подругу Ариес. Удалось закрыть только лицо и плечи, но Ариес полегчало. Правда, она тут же начала беспокоиться о парне. Он остался в одной рубашке, и хотя был еще сентябрь, вечерами становилось прохладно. Сквозь тонкую ткань просвечивали мускулы. Его голые руки были бледны; Ариес захотелось, чтобы он снова ее обнял. Утешил. От этой мысли у нее загорелись щеки, и она в смущении отвернулась.
— Тебе необязательно это делать, — сказала она.
— Знаю.
— Ты замерзнешь.
— Не замерзну.
Они проверили еще несколько тел и выбрались наружу. В автобусе остались только мертвые, умирающие или обездвиженные. Они не могли им помочь, поэтому пришлось уйти. Это казалось неверным решением — но верное в голову не приходило.
Первое, на что Ариес обратила внимание, оказавшись снаружи, — то, как изменился воздух. Вместо свежего вечернего ветра с запахом листьев и машин в нос ударил резкий тошнотворный запах, тут же заполнивший легкие. Вдалеке небо окрасилось в оранжево-красный цвет — там бушевал огонь. Ветер гнал огромные клубы черного дыма. Сверху падали хлопья пепла и застревали в волосах. Серые снежинки.
— Ты слышишь? — спросил незнакомец. Он стоял прямо, вытянув руки, с закрытыми глазами, подняв лицо к небу.
— Что именно? — Она прислушалась, но не различила никаких необычных звуков.
— А ничего. Ни пожарных машин, ни полицейских, ни «скорой». Ни людей, ни автомобилей, ни радио, ни телевизоров, ни компьютеров. Нет ничего из того, чем мы глушили тишину. Всех тех вещей, которые мы покупали, чтобы отвлечься и заполнить пустоту внутри собственной души. Ничего больше нет.
— Ты хочешь сказать, что у нас пустые души?