Я тебя ждала
Шрифт:
А я и не слабонервная, на умерщвление нарываться не собираюсь. Но просто уйти не могу, светлая я леди или кто? Да и старика поддержать надо. Дочь же сейчас теряет.
То, что я увидела, действительно, шокировало, но я удержала в себе несколько нетипичных для светлой леди фраз.
А Адин сдержаться не смог:
– Суки. Твари! Давить таких…
На узкой койке лежала еще совсем девочка, наверно, ей не было и четырнадцати лет. Худенькая, хрупкая, на селянку совсем не похожая. И на ней не было живого места: неестественно изогнутые ноги, грубо перевязанные тряпьем руки, разбитое лицо, заплывшие глаза, порванная
А эти, в серых одеждах, мешали бдящему Корну заняться пострадавшей, бросая жестокие фразы:
– Она безумна!
– Надо немедленно принять меры!
– Здесь много людей и иной живности, если будем тянуть, жертвы будут огромными.
– Жизнь одной девки не стоит жизни всех людей замка.
Седой воин, который с близи оказался намного моложе, чем казалось с большого расстояния, уже смирился, сильно сгорбился, на лице застыло выражение боли и скорби. Но оттеснить Хранителей уже не пытался.
А я по поведению бдящего Корна, на мой взгляд, очень благоразумного человека, сделала вывод, что не все так однозначно с выпилингом. Если уж лекарь пытается лечить девочку, значит, есть шанс ей помочь.
– Уважаемые,- обратилась я к серым, - вы и про меня говорили, что моя жизнь ничего не стоит?
На мой взгляд обернулись все в палатке.
– Светлая леди, - раздался нестройный приветственный хор, кто-то тихо чертыхнулся.
Я же не спускала глаз с самого представительного из Хранителей, который в свое время настаивал, что я не в своём уме и поведение у меня нетипичное, и провалы в памяти подозрительные.
– Что же вы творите?- Произнесла я осуждающе.- Вы же спасать людей должны, а сами готовы убивать всех подряд, начиная со светлой леди и заканчивая несчастными девочками.
Я не знала, всех реалий этого мира, но решила отстоять девочку чего бы мне это ни стоило, тем более безумие ее еще не доказано. Не всегда же стрессы, травмы, насилие ведут к помешательству.
– Светлая леди, - обратился ко мне серый, которого я определила главным, - эта несчастная много пережила, она заслужила покой. Жестоко заставлять ее мучиться от боли.
– Заслужила покой? – Я очень старалась не переходить на крик. – Вы хотите убить человека! Девочка нуждается в помощи лекаря, бдящий избавит ее от боли.
Договорить мне не дали:
– Вы не правы,- сказал спокойно, но злой блеск глаз даже не пытался скрыть, - и лезете в вопросы, лежащие вне вашей компетенции.
– Это ваша компетенция вызывает всё больше вопросов. – Я уже не видела смысла разводить здесь церемонии. – Не слишком ли вы категоричны со своей паствой?
И сразу обратилась к бдящему Корну:
– Сумасшествие девочки подтверждено?
Он ответил с легкой одобрительной улыбкой:
– Она не приходила в себя. Провести диагностику разума невозможно. Мы можем пока лечить тело, чтоб она пришла в себя в благоприятной обстановке.- Отец больной выдохнул с шумом и выпрямил спину. Теперь он ребенка легко не сдаст.
– Безумие невозможно предотвратить. – Заявил, молчавший до сих пор, молодой Хранитель. – Когда произойдет выброс, последствия будут необратимы.
– Если выброс произойдет. – Неожиданно вставил, незаметный до сих пор, юный бдящий. – Его же может вообще
Не слушая пререканий, снова обратилась к бдящему Корну:
– Вы можете продержать девочку спящей восемь-десять часов? Провести все процедуры, обезболить. Чтоб проснулась она отдохнувшей, в спокойной обстановке. Чтоб рядом были только вы и её отец. И тогда провести диагностику.
Презрительные взгляды Хранителей перешли на меня, но они явно проигрывали перед уважительными взглядами лекарей и благодарным от отца девочки.
И бдящий Корн ответил:
– Мы так и собирались поступить, светлая леди. Такая тактика однажды показала себя действенной. – Кажется, он намекнул на мой случай.
– Но уважаемые Хранители Разума настаивают на решительных мерах.
– Решительные меры подождут. – Бескомпромиссно отрезала я, даже не ожидала от себя таких герцогских ноток. – Не теряйте времени, лечите девочку.
На последовавшую фразу Хранителя: «Мы оставим у постели больной дежурного некромага»
Ответила:
– Дежурный пусть сидит за ширмой, нечего лекарям мешать.
Мы со стражей уже отошли от этой палатки, когда нас догнал отец девочки, он упал передо мной на колени и скороговоркой почти прошептал:
– Спасибо, спасибо, Светлая леди. Я всю жизнь буду молиться за вас Духу. Да минует вас людская зависть, немощь и проклятья. Вы подарили моей девочке шанс на жизнь. – Благодарность была приятна. Но видеть на коленях сильного воина - не приятно. Его подняли и увели. Но сюрпризы на этом не закончились.
– Благодарю, - неожиданно сказал Эдвин, - вы сегодня, может быть, девочке жизнь спасли. Хранители перестраховываются, в военное время подобная тактика оправдывает себя, но если есть шанс спасти человека, надо им пользоваться, не умерщвлять сразу.
– Спасибо, светлая леди, - добавил кто-то сзади, - Хранители уже не ценят каждую человеческую жизнь, их заботит благополучие масс. Слишком очерствели.
– Разленились они,- жестко вставил Кавана, - носятся со своим выпилингом при каждом сомнительном случае. Лишь бы не дежурить у больного, на контуре экономят. Хотя, как эта девочка жить дальше будет, она же тени своей бояться начнет?
– Дурак ты!
– Это мой младшенький такой непосредственный. – Как-нибудь заживёт! Ты отца ее знаешь? Он точно без дочери не выживет, одна же осталась от всей семьи. Они здесь живут при замке. Он ее в Кедровку, скорее всего, к сестре в гости отправил. И тут такое.
– Да. – Многозначительно закончил Эдвин. – Чертовы горцы! Сорок лет же мирно жили, что они к нам сейчас-то полезли?
Глава 5.2
Глава 5.2.
Прислушиваясь к разговорам стражников, я шла по уже затихающему палаточному лагерю. Тут внезапно наперерез нам выскочил крупный кролик веселого желтого цвета, а вслед за ним выбежал черноволосый мальчишка лет восьми. Стражи затолкали меня в середину отряда, спасли от кролика с ребенком. И я была вынуждена из-за их спин наблюдать, как мальчик, раскинув руки, безуспешно пытается поймать резвого беглеца. Когда же кролик, отчаянным броском юркнув ему под ногами, скрылся в темноте, мальчик истошно взвыл. Потом внезапно замолк, и, наверно, осознав всю величину своей потери, запрыгал на месте с криками: