Я тебя приручу

Алиса

Ткань мешка была не очень плотной, так что с трудом, но мне удалось рассмотреть силуэты мужчин, которые несколько минут назад связали мне руки и запихнули в фургон. Машину я краем глаза тоже успела зафиксировать, синий, большой, похож на Фольксваген. Как мне пригодиться эта информация, не знаю, судя по настрою ребят, что меня повязали, отпускать меня не собираются и взяли не по ошибке.

Пытаюсь остановить нарастающий во всём теле страх, нет! Не сейчас, нельзя сдаваться!

Думай, Алиса, думай. Нагрешила ты знатно, слезами не отделаешься.

Да, я перешла дорогу очень опасным людям, стала пешкой в чужой сложной и запутанной игре. Но кто будет слушать меня? Я никто для них, так, расходный материал.

Чувствую, как машина пошла сложнее, колёса стали подпрыгивать на каждой кочке, подозреваю, что мы выехали на лесную дорогу. А вот это плохо, очень плохо. Теперь мне по-настоящему страшно.

Мужчины о чём-то тихо переговаривались, казалось вообще не замечая меня. Понятно, что это наемники, им насрать на свою жертву, пулю в голову и под листочки. Хотя с другой стороны, почему так далеко ехать? Возможно, я ещё нужна кому-то, а, значит, есть маленький, но шанс.

Наконец, фургон затормозил. Меня довольно бесцеремонно хватают за сведённые за спиной руки, толкают в спину, чтобы я наклонилась. Так, в позе зю и ведут куда-то.

Очень скоро снег перестаёт хрустеть под ногами, чувствую, как глухо зазвучала обувь при соприкосновении с деревянным полом. Проходим через какие-то двери, в доме тишина, что угнетает не меньше чем моя неудобная поза. В следующий момент меня пихают на что-то твёрдое, видимо стул. Руки не развязывают. Дышу глубоко, не только из-за страха, надоело при каждом вдохе чувствовать рядом с кожей ткань этого проклятого мешка.

Слышу, как удаляются шаги мужчин. Так, походу меня оставили в комнате одну, но подозреваю, что ненадолго. Кручу головой, справа два светлых пятна, окна, больше ничего не могу разобрать.

Не знаю, сколько проходит времени, заныли руки под верёвками, ощущаю дискомфорт от каждого движения. Уж лучше бы всё быстрее закончилось! Ожидание убивает.

Словно в ответ на мои мольбы слышу тихие, но уверенные шаги, которые замирают возле меня, нутром чувствую чужое присутствие. Задираю голову, но в комнате не достаточно темно, даже силуэт не виден.

Когда с меня сдергивают мешок, невольно щурусь, хлопаю ресницами и натыкаюсь на холодные синие глаза. Аслан.. Одновременно сердце наполняет радость, облегчение, но всё это моментально сменяет животный страх. Судя по его взгляду, ничего хорошего мне ждать не приходится.

Собираю все оставшиеся силы и лучезарно улыбаюсь:

– Привет, Аслан, как дела? – верчу головой, – Неплохой домик, уютно тут у тебя.

Мужчина ухмыляется, берёт стул и садиться рядом. Прям впритык, так, что его колени становятся в упор с моими. Тело пронизывает привычная дрожь. Почему этот мужчина так на меня действует??

Долго осматривает моё лицо, уставился на скулу, поморщился. Ага, там видимо проявляется синяк, который мне оставили его бугаи. Пусть любуется.

– А ты всё не унываешь. Надеюсь, ты чётко уяснила своё положение?

Пожимаю плечами, сама удивляюсь, как мне удаётся быть такой спокойной.

– Ну не шашлыки же ты меня позвал.

–Алиса, ты хоть понимаешь, в какую игру влезла? Из-за

тех бумаг, что ты скопировала, серьезные люди потеряли миллионы.

– И ты?

– И я.

– Да уж, печально всё это.

Неожиданно Аслан протягивает свою руку и пальцами проводит по моей скуле. Реакция моментальная, я вся вспыхиваю, как свеча. Горит кожа в местах, где он меня касается, а внизу живота рождается неконтролируемое пламя выжигая нервы изнутри.

Выдыхаю. Невольно закрываю веки. Ну что за мука.

–– На тебя открыли охоту, – распахиваю глаза, из-за возбуждения смысл его слов доходит не сразу, – И твой опер тебе не поможет.

И без того застывшие пальцы холодеют ещё больше. Он всё знает! Знает, зачем и по чьей указке я появилась в его доме. Тогда почему я здесь? Почему ещё жива?

–– Но тебе повезло. Ты мне интересна, а, значит, Мураду я тебя не отдам, пока. Станешь моей ручной рабыней. В обмен будешь жить.

А вот теперь я действительно попала.

За полгода до этого

Алиса

Сквозь щель в дверце гардероба наблюдаю за продавцом. Что-то уж больно внимательно он осматривает кабинки, неужто догадался или узнал меня? Еще раз глянула в зеркало. Да нет, сегодня я качественно преобразилась, белый парик из натуральных волос лежит, как влитой, мне Вадик внутреннюю сеточку двойным скотчем на всякий случай прикрепил, чтобы не сбивалась. Пухлость губ удалось увеличить за счет специальной помады, широкие длинные стрелки сделали глаза огромными, из-за чего не видно присущего мне небольшого разреза. Да и ботинки на скрытой платформе должны были прибавить сантиметров 8 к моим 159. Уверена, даже знакомые бы меня не узнали.

Так что тогда этот щенок все вынюхивает?? Вот и другая девушка прошла, а он ноль внимания, на мою дверь смотрит, вот гад! Уже успела снять один магнит с юбки, ладно, второй не буду, пусть подавиться. Вынимаю уже засунутую в сумку блузку, вешаю обратно на плечики. Вырывается тихий вздох разочарования, жаль, комплект хороший, тыщ на 25 должен был потянуть. Ну ничего, сегодня улов и так неплохой, обойдусь.

Одергиваю облегающее платье малиново-красного цвета, одеваю жилетку, беру плечики с вещами и с видом императрицы коленом пихаю деревянную створку. Вижу, как продавец подскакивает возле стола и чуть ли не в струну превращается, когда прохожу мимо и кидаю одежду ему в руки.

– Не подошло!

Без проблем миную пищалки, иду походкой уверенной в себе бизнес-леди через весь коридор вплоть до огромных панорамных окон и захожу в дверь внутренней парковки. Только здесь отпускает. Прижимаюсь к холодной и бугристой бетонной стене, в изнеможении закрывая глаза. Боже, как же все это достало! Надоел этот маскарад, надоел постоянный страх, надоело зажиматься в комок, каждый раз, когда охранник кидает на меня взгляд.

Почти год я ворую. Пока все шло успешно, но надолго ли такое везенье? До сих пор мне помогала природная смекалка, умение перевоплощаться и уверенность в себе и своих силах. Но вот по последнему пункту я что-то начинала сдавать. С каждым днем все больше и больше накатывала тоска, предвестник безвыходности, чего мне, прирожденному оптимисту, было ну вот никак не свойственно.