Я тебя подожду...
Шрифт:
— Ох, Шарль, — невольно пробормотала девушка. На сердце сразу стало легко. И теперь на губах Джесс заиграла улыбка, и она сказала: — Извините…
Переведя взгляд на ее улыбающиеся губы, Шарль застыл как зачарованный, и только тут девушка поняла, насколько редко она улыбается, и неудивительно, что деверь не сводит с нее глаз.
— Ладно, но больше так не делайте, — с деланной суровостью произнес Каран, и Джессика чуть не расхохоталась. Шарль повернулся, словно хотел идти дальше, но снова посмотрел на гостью и спросил таким тоном, будто выполнял хозяйский долг: — Вы добровольно
— Я сама виновата, — быстро заверила Джессика. — Я ни на что не обращала внимания. В результате лошадь споткнулась, и мы с ней легко расстались.
— Вы ничего не поранили?
— Ничего, за исключением гордости, — засмеялась девушка. Это было правдой. Шарль бросил еще один внимательный взгляд на ее рот, затем резко отвернулся.
— Все равно примите горячую ванну, — приказал он через плечо.
У себя в комнате Джессика из принципа встала под душ. Не нужна ей никакая горячая ванна! А затем внезапно задумалась над происходящим и застыла под колючими струйками воды. Нет, это не та примерная Джессика Френсис, которую она знала всю жизнь. Это совсем другая особа — веселая, смеющаяся, мятежная… живая! Перехватило дыхание. Девушка едва не ахнула, но не стала додумывать эту мысль до конца…
Когда пришло время ленча, она совсем было решила не присоединяться к Шарлю. И только мысль, что Каран может подумать, будто она таким способом желает привлечь к себе внимание, заставила ее спуститься в столовую.
Но тут она обнаружила, что волновалась напрасно, Шарля в столовой не было. Знаками и отдельными французскими словами Джессика попыталась сообщить Рене, что хочет дождаться их хозяина, а уже потом приступить к трапезе, но после почти такой же мимической сцены Рене девушка сообразила, что Шарль уехал к друзьям. Воспринять на слух, сказала ли Рене слово, означающее друзей-мужчин или подразумевающее подружек, Джессика не смогла, да и не была уверена, что хочет это знать. Она ела, лишь бы не огорчать Рене, хлопотавшую только ради нее на кухне, потом вернулась к себе в комнату и переоделась в костюм для верховой езды. Джессика вновь ощущала в душе какое-то беспокойство. Анри пытался было уговорить девушку отдохнуть, но она отправилась на конюшню.
Вернувшись в половине седьмого, Джессика сразу же приняла горячую ванну, как советовал Шарль несколько часов назад. А потом, после ванны, она долго перебирала свой гардероб и наконец выбрала платье цвета лаванды. Джессика даже не предвидела, как платье будет великолепно выглядеть, облегая ее точеную фигурку.
Без пяти восемь она вышла из комнаты, размышляя, вернулся ли Шарль или по-прежнему гостит у друзей — вернее, у какой-нибудь подружки. Несомненно, любовницы были у него и здесь, и в Париже. Впрочем, ее это не касается. Она всего лишь конюх, и ей совершенно все равно, чем занимается ее хозяин в свободное от работы время.
Во время ленча Джесс отнюдь не жаждала оказаться в обществе Шарля, но теперь жалела, что не с кем будет поболтать за обедом. Поболтать? С кем? Увы! И это она, Джессика, которая всю жизнь предпочитала одиночество?
Девушка вспомнила,
В былые времена подобной мысли хватило бы, чтобы заставить ее опрометью броситься назад, в свою комнату. Но, очевидно, она изменилась до неузнаваемости, хотя справедливости ради надо признать, что девушка все же замешкалась перед дверью гостиной и собиралась с духом, прежде чем открыть ее. И все же она справилась с этой задачей.
— А, Джесс! — приветствовал ее Шарль. Он был один.
— Я не опоздала? — Девушка прекрасно знала, что пришла вовремя, но ведь надо же что-то говорить…
— Нет, если вы не настаиваете, чтобы перед обедом выпить, — лукаво сказал мужчина.
О, в таком настроении он ей нравился…
— Нет, спасибо, — непринужденно ответила девушка, но все же дыхание ее сбилось, когда Шарль слегка придержал ее за локоть и повел в столовую, где Джессика старательно принялась выбирать закуску.
— Никаких признаков синяка, я надеюсь?
Прошло несколько секунд, пока Джесс поняла, о чем речь. Потом девушка вспомнила, что утром упала с лошади.
— Ни одного, — ответила она.
— Вы днем опять ходили в конюшню? — спросил, чтобы поддержать беседу, учтивый француз.
— Там так хорошо… Когда вы поставили скамью у паддока? Она совсем новая, — продолжала девушка, лишь бы поддержать разговор и не показаться невежливой. — Скамья стоит в таком удачном месте… — бормотала Джесс, затем перешла на другую тему: — Я видела… сегодня утром, когда… гм… отдыхала… видела, как пролетел маленький самолет. Не ваш, случайно?
— Тут поблизости есть очень удобная посадочная площадка, — ответил, обводя девушку дружелюбным взглядом, Шарль, и та решила избегать дальнейших вопросов. Но Каран, очевидно, такого зарока не давал. — Вы теперь… э-э… освоились с нами? — спросил он.
Учитывая все возраставшее беспокойство и то, что за две короткие недели она перестала узнавать себя, Джессика все же должна была признаться, что освоилась в его доме и во Франции великолепно.
— Да, спасибо, — вежливо ответила девушка и наградила улыбкой Рене, которая пришла сменить тарелки и принесла блюдо с чрезвычайно аппетитно выглядевшими цыплятами.
Опять наполнив бокалы, Шарль дождался ухода Рене и спросил:
— Вы тоскуете по дому?
Если говорить честно, она должна сказать, что не тоскует; естественно, признаться в этом Джесс могла только себе самой.
— Я уже говорила вам: моя сестра-близнец ушла из дома, когда вышла замуж. Семь месяцев назад. Так что я успела привыкнуть к одиночеству. Но Лилиан звонила мне сюда. А я звонила в конюшни, где стоит моя лошадь. Вот по ней я немного тоскую, — добавила девушка и посчитала, что хорошо справилась с уклончивым ответом на прямо поставленный вопрос об отчем доме. И поспешила подальше уйти от темы. — Вы помните Нетти?