Я тебя (не) прощу

Борн Амелия

А от ее ответа захотелось зарыдать — так невыносимо, что пришлось зажать себе рот ладонью, лишь бы не издать ни звука.

— Я не хотела, чтобы тебе было грустно…

Я прикрыла веки, борясь со слезами. Возможно, дочь понимала куда больше, чем я привыкла считать.

— Почему тогда ты так себя вела? — поинтересовалась я.

— Потому что ты меня обманула. А ведь у меня был папа…

Я устало потерла глаза. Жизнь шла кувырком, и все, что казалось мне незыблемым, теперь дрожало, как мираж, грозящий в любой момент рассеяться.

Я считала,

что дочери достаточно одной лишь моей любви — и заблуждалась, как оказалось, даже в этом. Не могла и подумать, что ей настолько нужен был отец. Что она так сильно страдала от того, что его нет.

Возможно, жизнь тогда сложилась бы иначе. Возможно, я отыскала бы в себе силы найти кого-то, кто заменил бы дочке человека, который не заслуживал называться ее папой.

Но я больше никому не верила. Я считала, что могу все дать ей сама… и ошиблась.

— Тебе стоило спросить меня о том, почему я тебя обманула, — сказала после паузы, вытирая соленую влагу с глаз.

— И почему? — живо поинтересовалась она.

— Потому что он плохо со мной поступил.

— Как?

Я серьезно задумалась прежде, чем ответить. В состоянии ли был шестилетний ребенок понять всю мою боль и все, с чем я столкнулась? Вряд ли. К тому же, правда, которую я от нее скрыла, сейчас оставалась моим единственным рычагом влияния на бывшего мужа. И пока было не время разыгрывать свой единственный и последний козырь.

— Это наше с ним дело, — сказала в итоге дочери. — Но он очень сильно меня обидел.

Я помедлила, взвешивая следующие слова. Богданов был ей нужен — даже будучи такой скотиной, он все равно оставался ее отцом. И отнять у дочери шанс обрести то, в чем она нуждалась, я уже попросту не могла.

— Папа плохой человек? — спросила Леся, явно огорченная всем услышанным.

И как мне следовало ответить на этот вопрос?.. Я не знала.

— Во всех людях есть что-то хорошее, — сказала я, вспоминая долгие дни, когда лишь присутствие Арса рядом помогало мне вставать по утрам и бороться со своим недугом. — Может быть, с тобой он будет хорошим. Но если он тебя обидит…

— Ты его прогонишь?

— Прогоню, — пообещала твердо не столько дочери, сколько себе самой.

Я не для того пережила все, что на меня свалилось, чтобы теперь позволить бывшему мужу испортить жизнь еще и моей дочери.

С тех пор прошло семь лет, но время не помогало — ни забыть болезненные моменты, ни залечить ноющие раны.

Прошло семь лет… а я помнила тот страшный вечер и все, что за ним последовало, в мельчайших деталях до сих пор.

* * *

Семь лет назад

— Спасибо, что приютила.

Аврора сидела на чужой кухне — потерянная, разбитая, униженная. Сидела, беспомощно впиваясь пальцами в кружку с чаем, которую перед ней поставили.

— Да ерунда, — отмахнулась со снисходительной улыбкой Кристина, которую Аврора считала своей подругой. Но при этом даже не оторвала взгляда от телефона, на экране которого она что-то листала наманикюренным пальчиком.

Они

познакомились на одной из светских вечеринок, куда Аврора стала сопровождать мужа, как только сумела встать на ноги. Кристина была приветлива и улыбчива, а Аврора — очень нуждалась в чьей-то дружбе. После той роковой травмы даже те немногочисленные друзья, которые у нее имелись, постепенно исчезли из ее жизни. А может, она сама их оттолкнула, замкнувшись в своей беде, обозлившись на весь мир. Теперь же мучительно пыталась обрастать новыми связями, училась впускать кого-то нового в свою жизнь.

Просто ей очень хотелось соответствовать мужу. Ей хотелось ради него блистать. Хотелось, чтобы Арсению не было стыдно за ее неспособность налаживать с людьми контакт.

Она зябко поежилась от холодного, царапающего чувства. Ей так нужна была сейчас чья-то поддержка, но Кристине, казалось, не было до нее абсолютно никакого дела. Смартфон в данный момент представлял для подруги куда как больший интерес.

Аврора огорченно потупилась, сосредоточив взгляд на ароматном напитке перед собой. Пахло приятно — клубникой со сливками, но ей никак не удавалось протолкнуть в себя хоть глоток.

Тяжесть всего случившегося давила. Давила на виски, грозясь расколоть надвое усталую голову, давила на сердце, которое безостановочно ныло, давило на душу, в которой бушевало настоящее цунами из неверия и обиды. Все казалось — это просто какая-то дурацкая шутка. Все ждалось — вот сейчас муж позвонит и скажет, чтобы она, глупая, возвращалась домой.

Но телефон молчал, безмолвно свидетельствуя о ее ненужности. Молчал, делая весь этот кошмар реальностью.

Слезы подступили к глазам. Аврора поднялась из-за стола, так и не притронувшись к чаю и тихо сказала:

— Крис, спасибо за чай. Но мне наверно лучше отдохнуть.

Подруга наконец подняла на нее глаза, словно только сейчас вообще заметив ее присутствие.

— Эй, ты чего приуныла-то? — спросила она, наконец проявляя хоть какой-то интерес к гостье. — Уверена, вы скоро помиритесь. Да я тебе зуб даю — Арс прямо с утра сюда прискачет и будет мне в дверь барабанить, требуя тебя вернуть!

Крис беззаботно рассмеялась, демонстрируя непоколебимый оптимизм. А Авроре так хотелось поверить в то, что она говорила. Так хотелось схватиться за чужое заблуждение, поймав его, как призрачную птичку за хвост, и не отпускать. Но это была неправда. Поэтому она сказала, больше пытаясь убедить в этих чудовищных словах саму себя, нежели Кристину:

— Он не приедет, Крис. Он…

Голос вдруг иссяк, как иссякли и последние силы, чтобы держаться. Аврора упала обратно на стул и отчаянно всхлипнула:

— Он сказал, что я ему больше не нужна. Он попросил меня подписать бумаги, по которым я отдавала ему все, чем владела… и я их подписала… не читая.

— Да лаааадно? — живо отреагировала подруга.

Но в тоне ее было скорее алчное любопытство, нежели хоть доля простого сочувствия.

— Да… у меня больше ничего нет. Поэтому мне даже некуда пойти…