Я стройнее тебя!

Рид Кит

— Так вот откуда ты брала…

— Иди за мной.

Я последовал бы за ней куда угодно. Пахло едой, и эти запахи влекли нас к себе, как феромоны. Хлев был стерильно чистый, ярко освещенный, как лаборатория биотехнологий или как образцовая молочная ферма, но никакой скотины я не видел. Зато вдоль стен коридора и в стойлах стояли целые ящики особого состава из трав от Преподобного, готовые к отправке. Мне показалось, что я услышал, как кто-то поет тихим, но красивым сопрано, высоким и чистым.

— Зои, осторожнее! Здесь кто-то есть.

Зои

обернулась. Ну да, понятно. Она здесь уже бывала.

— Да. Здесь кто-то есть. И она… Ах, Джерри, это так ужасно.

— Так ты здесь брала все…

— Да. Не мог бы ты не шуметь?

— …замечательные блюда, которые мы ели!

— Ш-ш-ш.

Но поздно. Певица услышала меня, и пение оборвалось. В конце главного коридора мы могли повернуть направо или налево, так как постройка имела Т-образную форму. Куда же повернуть? Зои повернула направо, и я последовал за ней; мы дошли до конца коридора и оказались у последнего отсека. «Пусто», — подумал я. Здесь не стоит штабелей из ящиков, не ржет, выпрашивая сахар, лошадка, не глазеет на нас коровушка с белой звездочкой на морде. Казалось, что в стойле пусто. Но Зои все же сказала:

— Бетти, я привела друга.

Я услышал дыхание.

Кто-то ответил:

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел, какая я теперь.

Зои добродушно проговорила:

— Не говори о себе так, Бетти, у тебя такое милое лицо.

— Ты ведь знаешь, детка. Я… Ох. Я немножко поправилась.

Я хотел заглянуть через деревянную оградку, но Зои покачала головой.

— Не переживай, — обратилась она к женщине, которая была там, внутри, — ты все равно очень красивая. Так вот, Бетти, это мой… — она не договорила, потому что не смогла найти подходящего слова, чтобы определить наши отношения. Пока не смогла.

Я одними губами прошептал:

— Любимый.

Как здорово, ведь Зои кивнула! Потом она откашлялась и сказала:

— Бетти, это Джереми Дэвлин. Джерри, это моя подруга Бетти Констабл. Мы поступили в один и тот же класс.

— Вместе поступили?

— Она вначале была такой же обращенной, как и мы.

Невидимая Бетти вздохнула, и это было похоже на пар, вырывающийся из трубы, на порыв ветра.

— Но я не похудела, я только стала еще толще.

Моя Зои вздохнула так же, как Бетти.

— Это правда.

— Не понимаю…

— Когда становишься слишком толстой, тебя отправляют в… Не будем об этом. Тебя держат там, пока не поставят на весы и не признают ГОТОВОЙ. И тогда они тебя возвращают сюда.

— Раньше ты об этом ничего не рассказывала, — сказала Зои. — Бетти, что они с тобой делают?

— Лучше не спрашивай.

Зои повернулась.

— Она не говорит мне, что с ней делают. Она даже не рассказывает, что она сама здесь делает.

Бетти ответила:

— Поверь, тебе о моих проблемах лучше не знать.

Зои отвела меня в сторону.

— Нам надо поговорить.

Я слышал дыхание Бетти, но не видел ее. Даже стоя в коридоре, я ощущал, как к запаху

еды примешивался аромат ее духов, туалетного мыла и шампуня. Рядом была еда, и это меня отвлекало и вызывало мое любопытство. Я думал о моей Зои, а Зои — о чем она думала? По-видимому, моя любимая чем-то терзается. Теперь, когда все мое внимание было приковано к ней, она колебалась. Что-то хотела мне сообщить, но не знала как. Мы неподвижно стояли в коридоре хлева возле загона для коров, в котором находилась еда и еще эта невидимая женщина, и все это было связано между собой, но никто ничего не объяснял. Я тихо спросил:

— Зои, зачем мы сюда пришли?

— Мне казалось, что вдвоем мы сможем ее отсюда вытащить, — ответила Зои. — Я думала, что мы вместе спасем ее и убежим, но теперь…

Из стойла раздался нежный голосок Бетти:

— И как? Я же слишком огромная, и меня никуда не спрятать?

— Мы справимся! — Я понимал, что мне не догадаться, из-за чего расстроилась Зои. — Но теперь… — Она беспомощно повернулась ко мне. — Теперь, когда ты и Преподобный Эрл…

— Я его ненавижу. — Я неожиданно понял, что это так.

Бетти сказала:

— Ладно, раз уж ты нравишься Зои, смотри.

Я заглянул через шершавую стену из досок два на четыре, которой было огорожено стойло. Она была там, внизу, утопала в озере розового шелка. Если можно сравнить хлев с отелем, где есть одноместные и двухместные номера, то подруге Зои по имени Бетти достались апартаменты. На стенах из необработанных досок висели розовые бархатные покрывала, а вместо пола был булькающий матрас с атласной простыней. На нем лежала женщина, заполнявшая собой почти весь загон, та, чье пение мы слышали, та, которая подарила нам все великолепные кушанья для наших ночных оргий в пустыне. Зои была права: личико у нее было очень симпатичное. А сама женщина была огромной.

Мне было безумно трудно подобрать уместную фразу. «Как. Хм». Нельзя же сказать этой женщине: «Как поживаешь?» или «К… Хм. Как ты здесь оказалась?»

— Чего только не случается. — Даже вздох ее был огромен.

Но Зои была рассеянна и огорчена. Она кусала себя за костяшки пальцев, как это с ней бывает, придавала лицу разные выражения, готовясь заглянуть за край загона. Наконец она произнесла:

— Бетти, что здесь делал Преподобный Эрл?

Голос Бетти был громок и прекрасен. Это говорило ее разбитое сердце.

— Ах, Зои, я думала, ты знаешь!

— Хочешь сказать, вы с ним?..

— Он говорит, что любит меня!

— Бетти, почему ты мне ничего не говорила?

— Прости, Зо. Я боялась услышать твое мнение.

Как я понимаю, эта огромная женщина — пленница Преподобного Эрла, хотя, может быть, она его любовница; никогда я не видел более тучных женщин, чем Бетти, подруга моей милой Зои.

Зои застонала.

— Ах, Бетти.

— Прости.

— Ах, Бетти, только не Преподобный! — Зои тоже была убита горем. Как будто кто-то предал ее лично. — Как ты могла?