Я стою миллионы
Шрифт:
— Хорошо, — решился он, — это был небольшой домик на Средиземноморском побережье.
— Кто подписывал документы за продавца?
— В первый раз Эрик Горбински.
— А в следующий раз?
— В следующий раз Бронштейн приехал один, сказал, что нашел другого, более выгодного партнера, хотя фирма Горбински меня вполне устраивала, но Авраам настоял, и я согласился, мне-то разницы нет, через кого покупать, лишь бы законно.
— Но в договоре вы указывали не всю сумму?
— Вы и это знаете. Да, сейчас все так поступают.
— Но
— Это их дела, меня они не касаются, — довольно резко ответил Дроздов.
— Но это же говорит и о непорядочности Бронштейна, — возмущенно добавила я.
— Татьяна Александровна… кажется, так вас зовут? — Дроздов, сидевший до этого облокотившись на стол, откинулся на спинку кресла. — Мне импонирует ваше искреннее негодование, но мы же не в детском саду, чтобы воспитывать Бронштейна. — Он снова наклонился к столу и, нажав кнопку, бросил в микрофон: — Мариночка, сделай, пожалуйста, кофе. — Он повернул голову ко мне: — Может, хотите чего-нибудь покрепче?
— Благодарю, я за рулем, кофе будет достаточно. Александр Владимирович, — продолжила я, закурив новую сигарету, — как вы думаете, мог ли Бронштейн из-за этих денежных неурядиц убить Эрика?
— Это, я бы сказал, сложный вопрос, делать какие-либо предположения сейчас рано и не совсем прилично, — уклончиво ответил Дроздов.
— Ну вот, теперь вы заговорили о приличиях! Это уж, согласитесь, довольно странно, если принять во внимание ваш недавний пассаж по поводу того, что нам с вами не пристало перевоспитывать Бронштейна. Значит, некоторые моральные категории все же имеют для вас определенное значение, — наставительно подытожила я и, посмотрев прямо в лицо собеседнику, нервно покусывавшему кончик карандаша, продолжила: — Давайте отбросим церемонии. Вы считаете Бронштейна способным на убийство?
— Откуда мне знать? — упорствовал Дроздов. — Я не слишком хорошо с ним знаком.
— Не лукавьте, Александр Владимирович, у вас в подчинении сотни людей, и вы мне будете говорить, что не разбираетесь в людях!
— Вы же сами сказали, что убийца — профессионал, в таком случае, это не Бронштейн.
— Хорошо, если вы хотите, я сформулирую вопрос по-другому: если бы Эрик узнал, что Бронштейн за его спиной, в ущерб интересам фирмы, проворачивает собственные операции, он бы обрадовался?
Дроздов усмехнулся, размешивая сахар в принесенном Мариночкой кофе. Я сделала первый обжигающий глоток и, осторожно опустив граненую чашечку на блюдце, вся обратилась в слух.
— Конечно, нет.
— А что бы в таком случае мог предпринять Эрик?
— Наверное, попытался бы избавиться от такого партнера.
— В таком случае, как вы полагаете, что бы в свою очередь предпринял Бронштейн, если бы Эрик узнал о его махинациях и захотел расстаться с ним? Суммы-то задействованы были немалые… — Я потушила сигарету и пристально посмотрела на Дроздова.
— Я вам уже
— Вы очень наблюдательны, — не удержалась я от иронического комплимента, — и все-таки я поставлю вопрос прямо: мог ли Бронштейн заказать убийство Эрика Горбински?
— Этот разговор ни к чему не приведет, — грустно резюмировал поникший Дроздов, — мы все равно не продвинемся дальше гипотез.
Внезапно дверь в кабинет открылась, и я, непроизвольно обернувшись, увидела на пороге стройную натуральную блондинку лет двадцати пяти, одетую в темно-серый костюм из дорогого габардина. На бледной, прозрачной, как китайский фарфор, коже ее лица, подобно двум василькам, голубели чуть подведенные глаза. Красиво очерченные чувственные губы, слегка тронутые светло-терракотовой помадой, раскрылись, и я услышала:
— Саша, извини, что без предупреждения, ты слышал? — Она пересекла комнату и, практически не обращая на меня внимания, подошла к Дроздову.
Дроздов вскинул на нее вопросительный взгляд.
— Что случилось?
Здесь наконец эта красивая блондинка как будто заметила меня и немного смутилась. Видно, мое присутствие помешало ей сразу ответить на вопрос Александра Владимировича.
Она нагнулась к самому уху Дроздова и вполголоса сказала:
— Эрика убили! По радио передали, представляешь?! Кто бы мог…
— Знаю, — нетерпеливо перебил ее Дроздов, — мы как раз об этом и разговариваем…
Блондинка скосила глаза в мою сторону и перевела непонимающий взгляд на Александра Владимировича.
— Знакомьтесь, Валентина Сердюкова, Татьяна Иванова, — представил он нас друг другу, как бы отвечая этой вежливой фразой на осторожно-недоверчивый взгляд блондинки.
— Очень приятно, — любезно кивнула та.
— Взаимно, — вежливо отозвалась я, — случайно Наталья Сердюкова вам не родственница?
Мой вопрос поверг Сердюкову в легкое замешательство, словно она терялась перед моей осведомленностью. Мало того что я говорила с Дроздовым об Эрике, я еще и делала смелые предположения относительно ее родства с Натальей Сердюковой.
— Сестра-а-а, — протянула она, удивленно округлив темные брови.
— Надо же! — искренне восхитилась я случайному совпадению.
— А почему вы интересуетесь Эриком?
— Татьяна Александровна, — вклинился Дроздов, — частный детектив, она занимается расследованием убийства Эрика, — и, уже обращаясь ко мне, продолжил: — Я прошу меня извинить, но, если у вас ко мне больше нет вопросов… Мне нужно работать.
— Спасибо, что нашли для меня время, — поблагодарила я и, подняв глаза на Сердюкову, предложила: — Может, если вы не торопитесь, посидим где-нибудь в кафе. Мне кажется, нам есть о чем поговорить.