Я — следователь

Москвитин Валерий Андреевич

Стройный, в модных светлых брюках, Игорь уверенно шагал, поддерживая Валентину под руку. Даже в темноте эта пара выглядела довольно эффектно. И тут Жору как будто бес подтолкнул:

— Припугнем?

Я согласился.

Обогнав гуляющих Игоря и Валентину по другой стороне улицы, мы вышли им навстречу и спрятались за углом, а когда они поравнялись, неожиданно, прямо перед ними, выскочили, и Жора дурашливо закричал:

— Часы и деньги!

Мы уже приготовились смеяться, но произошло неожиданное: Игорь, оставив Валентину, стремительно

бросился наутек, слышен был только частый топот его ног и мелькали в темноте светлые брюки.

Ситуация стала такой комической, что мы трое, включая Валентину, дружно рассмеялись. Пробежав метров сто и услышав наши веселые голоса, Игорь остановился, а когда мы его окликнули, он нехотя возвратился, приблизившись к нам, как побитый бычок.

С нами он не захотел разговаривать и обратился к Валентине:

— Пойдем, я тебя провожу.

От веселости Валентины не осталось и следа:

— Нет, с тобой я не пойду, уж больно ненадежный ты провожатый.

— И спутник жизни ненадежный, — добавил Жора.

Самолюбивый Игорь не выдержал.

— Хамло, — грубо бросил он Китаеву.

— Слизняк, думаешь только о себе, — ответил Жора. — Я тебя давно раскусил. Все ты делаешь ради себя: и учишься для себя, и общественник ты липовый, и теннисом занимаешься для себя, и с Валентиной вот ходишь, как мы увидели, только для себя.

— Да перестаньте вы! — Я не хотел, чтобы при Валентине все заходило так далеко, хотя в Игоре мне многое не нравилось: его постоянное позерство, насмешки над другими часто выводили меня из равновесия на протяжении всех этих лет. А сейчас вот оказалось, что Игорь вдобавок еще и трус, что я подозревал с момента нашего знакомства.

— А ты не перебивай, — вмешалась неожиданно Валентина, — Жора говорит правильно. — В ее голосе послышались едва сдерживаемые слезы.

— Не расстраивайся, Валюша, пойдем, мы тебя проводим, — ласково обратился к ней Жора. — Я уже все сказал.

Втроем мы направились к общежитию, где жила Валентина, а Игорь остался один. Несколько раз я оглядывался — его светлые брюки белели в темноте все на том месте, где мы его покинули.

Когда же мы вернулись в общежитие, то увидели, что койка Игоря ощетинилась голыми пружинами.

Через минуту к нам в комнату ввалился улыбающийся Олег Белоусов, студент нашей группы, проживающий этажом выше. Под мышкой он держал туго свернутый матрац, а в другой руке — подушку, простыни и одеяло.

— Принимаете?

— С удовольствием, — сказали мы в один голос.

Такие вот события произошли накануне вечером. А сейчас у Жоры был такой вид, будто он давно забыл о всех неприятностях. Мы заглянули в магазин «Спорттовары», чтобы немного развеяться, как сказал Жора, перед предстоящим экзаменом.

В предобеденные часы в магазине было тихо и спокойно. Немногочисленные покупатели не торопясь разглядывали товары. У отдела рыболовных принадлежностей стоял небольшого роста аккуратный мужчина в хорошем коричневом костюме,

который ладно сидел на его некрупной стройной фигуре. Проходя вдоль противоположных витрин, я взглянул в его сторону и увидел, что он пробует на крепость рыболовную жилку и, улыбаясь, что-то говорит продавщице, молоденькой раскрашенной девчонке. Незнакомец ничем не привлек мое внимание, но, когда мы отошли в сторону, Жора сказал мне, понизив голос:

— Малышка.

— Где? — встрепенулся я.

— Спокойно, не оглядывайся. Около куклы, покрытой косметикой. — Жора имел в виду размалеванную продавщицу.

После этих слов он отошел от меня, сделав вид, что мы совсем не знакомы. Я направился к выходу и заметил, что коричневая фигура уже маячит у других дверей. Прикинув направление, я понял, что Малышка движется к автобусной остановке «Вторая Пролетарская», расположенной через улицу наискосок от магазина. Я обогнал его и пристроился в хвост небольшой очереди из семи-восьми пассажиров. Чуть скосив взгляд в сторону, я видел, что Малышка стоит сзади меня на два человека.

Автобус маршрута улица Марата — Вокзал подошел буквально через пару минут. Быстро заскочив в заднюю дверь, я увидел, что Малышка перед посадкой внимательно оглядывается и лицо его выражает удовлетворение. Он садился последним.

По опыту я знал, что большинство карманников, опасаясь слежки, не любят, когда после них кто-то садится в автобус.

Войдя в салон, Малышка проскользнул мимо меня и остановился за женщиной. И — о чудо! — я увидел, как его маленькая левая рука змейкой нырнула в глубину сумочки, но вернулась оттуда без добычи. Через секунду он повернулся ко мне, сделав вид, что его что-то заинтересовало за окном автобуса, при этом его рука мягко коснулась, только коснулась моего пояса. И все.

У меня в маленьком карманчике брюк — пистончике — лежали туго свернутые в несколько раз три трешки — девять рублей. Жалкое богатство студента. Сегодня утром я с трудом втиснул их туда и сейчас не мог даже предположить, что Малышка их так легко вытащил. Без полной уверенности, просто так, ради страховки я прошелся рукой по пистончику. Невероятно, но факт! Денег на месте не было. Буквально несколько секунд Малышка находился в контакте со мной, и такие результаты! Мне просто не поверилось, и я вторично ощупал свой пояс. Так и есть: плакали обед и ужин студента.

А Малышка уже заторопился к выходу. Была объявлена остановка «Гигант». Я вышел вслед за ним, все еще сомневаясь в совершившемся. Но нужно было действовать. Как только Малышка оказался на тротуаре, на его плечо крепко легла моя рука.

— Ну что, Костя? Попался!

Малышку звали Константином — это было мне известно. Он дернулся от меня в сторону, как под ударом электрического тока, но моя рука еще крепче сжала его плечо.

— Спалился, дорогой, — не без злорадства сказал я.

— Подожди. — Он почти оправился от растерянности. — Сколько я у тебя взял?