Я считаю до пяти
Шрифт:
Внимательно разглядываю Лисичкину и понимаю, что ей можно все рассказать, но я кривлюсь от мысли, что об этом позоре узнает кто-то из моих близких. Мне стыдно! Знаю, что стыдиться должна не я, а Дмитрий, но раз он пристает ко мне, значит, я сделала что-то не так. Дала повод.
— Кравцов старший хочет, чтобы свадьбу сыграли летом, — выдавливаю из себя очередную ложь.
— ЧТО?! Как летом?!
— Что случилось, девочки? — интересуется Кирилл, поправляя ворот идеально отглаженной рубашки, а потом обнимает вмиг ставшую счастливой Лариску за талию.
— Ничего
Раздраженная сверх меры я шла по длинному коридору, громко стуча каблуками. И меня не волновал тот факт, что сейчас начнется пара. Пропади пропадом вся эта учеба! Когда в сумке заиграла популярная песня, поставленная на звонок, остановилась, как вкопанная. Группа девушек, спешащих на занятия, едва не врезалась в меня и громко начала ворчать по поводу моей резкой остановки. Курицы.
Достав мобильник и посмотрев на экран, я почувствовала, как орган отвечающий за кровообращение сначала замедлил свою работу, а затем начал стучать с удвоенной силой. Дмитрий. Что ему надо? Зачем он звонит? Ответ я узнаю лишь тогда, когда подниму трубку, однако делать я этого не спешила. Мелодия несколько раз обрывалась и играла по новой. Когда песня начала раздражать, я ткнула пальцем в сенсорный экран и поднесла аппарат к уху.
— Прасковья! — радостно начал Дмитрий, словно и не он приходил ко мне ночью.
— Чего надо? — нелюбезно спросила я.
— Почему ты такая злая, милая? — приторно-сладким голосом поинтересовался мужчина.
— В свете последних событий это очень глупый вопрос. Говори, что надо, а то у меня нет времени любезничать с тобой.
— Хорошо, давай перейдем к делу, — рассмеялся Кравцов старший. — Я рассказал твоему отцу, как мы провели выходные. Тебе же понравилось, верно?
Вместо ответа, я заскрежетала зубами. Услышав это, Дмитрий вновь рассмеялся. Представляю, что он там наговорил моему папочке. Явно не правду. Интересно, а как отец бы отреагировал? Хотя… его же никогда не интересовала моя жизнь. Иногда мне кажется, что если я пропаду или меня похитят, он этого даже не заметит.
— Так вот, мы решили, что после экзаменов ты какое-то время поживешь у нас. Мы же семья.
— Тебе ничего не светит! — зарычала я.
— Посмотрим. Ведь удача не всегда будет на твоей стороне, — тоном профессионального маньяка со стажем сказал Дмитрий и сбросил.
— Козел! — завопила я в трубку.
Я понимала, что Дмитрий прав и удача не всегда будет на моей стороне. Рано или поздно мы встретимся лицом к лицу, и никого не будет рядом, чтобы мне помощь. Отчаянье накатило на меня словно цунами поэтому когда мне на плечо опустилась тяжелая рука — чуть не упала от страха. Я боялась повернуться. Вдруг это Дмитрий. Собрав силы в кулак, я все же обернулась и вместо Дмитрия увидела Рому. Кто бы только знал, какое облегчение я испытала!
В бледно-розовой рубашке и черных брюках мужчина стоял около меня на расстоянии вытянутой руки
— Что-то случилось? — поинтересовался Костров, продолжая внимательно меня разглядывать. Дольше всего Роман разглядывал глаза, словно пытаясь найти что-то важное.
— Паш, что случилось? — задал вопрос по-другому Роман.
Но вместо ответа, я подалась вперед и, уткнувшись носом в грудь Ромы, расплакалась, будто маленькая девочка. Послышался жуткий грохот: книги выпали из Роминых рук. Видимо, его сильно ошарашил мой чересчур эмоциональный поступок, но мне так хочется в этот момент чьей-нибудь ласки. И не обязательно Роминой. Но все равно рада, что именно он рядом со мной в этот момент. Я продолжала плакать, уткнувшись ему в грудь и вдыхать аромат мужской туалетной воды. Сладкий.
Сначала неуверенно, но потом руки Ромы осмелели и прижали крепче к себе. Одна рука на талии, другая гладит по волосам, пытаясь успокоить. Я плакала и понимала, что меня не волнует тот факт, что мы находимся на обозрении у всех студентов. Так легко не обращать внимания на шепотки и косые взгляды. Кажется, Рому это тоже не волновало. На мгновенье мне даже показалось, что мы совершенно одни, и никто больше не сможет меня обидеть, потому что рядом он — человек, способный меня защитить. Но только на мгновенье. Вскоре жестокая реальность дала о себе знать.
— Что здесь происходит? — прозвучал возмущенный голос декана Елены Яковлевны. Именно ей я рассказывала про Бобриху и ее неудачную попытку соблазнения. Представляю, что теперь она думает. Рому выпрут из университета. Главное, чтобы это произошло не раньше, чем я получу заветную пятерку.
Негодуя на появление вредной тетки, я оторвалась от Романа.
— Что случилось, Прасковья? Ты плачешь? Почему? Роман Михайлович, что вы сделали с бедной девочкой? — начала возмущаться женщина.
— Он меня успокаивал, — решила я взять на себя роль героя. — Простите, что мы тут на глазах у всего университета, но мне было так плохо, а Роман Михайлович…,- я прервалась, готовясь вновь заплакать. Увидев это, Елена Яковлевна разволновалась. Видимо, женщины тоже боятся чужих слез.
— Эээ… не нужно ничего объяснять! — замахала перед собой руками женщина. — Что я, не человек что ли? Только успокаивались бы вы где-нибудь в другом месте. Что люди подумают? Прасковья, давай успокаивайся и не компрометируй своего преподавателя. Роман Михайлович, зайдете ко мне завтра. Сегодня я занята.
Недовольная женщина ушла, оглянувшись напоследок раз пять. Ромка пригласил меня к себе в кабинет и усадил на стул. Здесь, как и всегда открыто окно, в которое проникает свежий весенний ветерок и играет с чуть пожелтевшими от времени занавесками. Сейчас у Ромашки окно, поэтому аудитория пустовала.
Пока я осматривалась, мужчина сделал чай и всунул темно-синюю чашку без рисунков мне в руки. Я даже почувствовала себя, как на приеме у психиатра. Только белого мягкого кресла не хватает. Нет, вы не подумайте, что я частый гость таких кабинетов, но по моему представлению все должно выглядеть именно так.