Я сам себе дружина!

Прозоров Лев Рудольфович

Соскочив с седла у крыльца, на котором стоял Святослав, приезжий не вскинул по-дружинному руку, а отвесил низкий поклон встречавшему его князю.

– Хорошо ли доехал, Синко Бирич? – спросил молодой князь.

– Хвала Велесу – Истоку Дорог, и доброму Попутнику, княже, – почтительно ответствовал приезжий.

– С чем тебя прислала моя матушка? – Святослав чуть заметно усмехнулся.

– Сегодня я здесь не по воле государыни, князь. – Синко

Бирич снова поклонился.

Видно было, что ответ удивил князя – хоть и показал Святослав удивление разве что движением золотой брови. Да и дружинники – по всему, тоже не в первый раз видевшие остролицего Синко, сдержанно зашумели, удивляясь.

– Вот как? И кто же, кроме матушки, мог послать ко мне старейшину киевских биричей?

– Киев, князь. – Синко вскинул голову, темные глаза вдруг стали холодными и колючими, твёрдо встречая взгляд голубых глаз князя. – Город, в котором ты родился. Стол твоего отца и Ольга Вещего.

Святослав повёл челюстью в раздумье.

– Значит, ты приехал не от моей матери, а от Матери городов русских? – раздумчиво усмехнулся он. – Ну, говори, с чем был послан.

Маленькие глаза скользнули по сторонам – вправо и влево.

– Я предпочёл бы говорить с глазу на глаз, князь…

Святослав вскинул голову.

– Я не держу рядом с собою тех, кому не могу доверять.

– Твой отец тоже так думал, князь… – негромко сказал Синко Бирич, переводя взгляд на носки своих пошевней.

– Мой отец? – скулы Святослава затвердели, а взгляд стал холоден. – А разве ты хоть словом опроверг то, что говорят про его смерть? Может, ты сам это и придумал, ученик Стемира?

– Не один я молчал и молчу, князь. – На сей раз Синко Бирич глаз не поднял. – И ты знаешь, почему.

Святослав припечатал ладонь к резным перильцам крыльца.

– Я сказал, Синко Бирич. Ты или говоришь при всех, или – ты зря слезал с седла. – Князь развернулся к дверям гридни, но Синко поднял руку, болезненно поморщившись.

– Хорошо, хорошо. Слушай здесь, если хочешь, князь. – Темно-русый, с проседью ус шевельнула невесёлая усмешка. – Ты ведь и без меня знаешь, что государыня отправляла посольство к кесарю закатных земель, Оттону.

В голосе Синко не прозвучало вопроса, и Святослав ни единым движением не отозвался ни на эти слова, ни на последовавший за ними взгляд-укол тёмных глаз.

– А вот чего ты, верно, не знаешь – это зачем она посылала к нему послов и чего просила у немецкого государя.

– Дай угадаю, – усмехнулся Святослав. – Сватала Глебку за одну

из девчонок, что Оттон прижил со своей Юдифью, как тогда клянчила за меня или за него одну из Царь-городских царевен.

Синко снова поморщился.

– О сватовстве князя Глеба, – он замолчал на несколько ударов сердца, словно подчёркивая, что и как сказал, – я ничего не слышал, князь.

– Нууу, если уж ты не слышал, – усмехнулся Святослав. Синко усмехнулся в ответ, прикрывая тёмные глаза и чуть наклонив на мгновение голову.

– Зато я слышал, что государыня просила у немцев помощи и наставничества в новой вере. В вере Распятого Мертвеца, – тихо, но чётко произнёс Синко. Оглядел всех слушателей, перевёл взгляд на Святослава.

– Я сказал, князь. Сказал, как ты хотел, при всех. Княгиня Ольга просила помощи у кесаря немцев и признала себя его подручницей. Ты доволен мною, князь?

Последние слова Синко потонули в изумлённом гомоне дружины.

– Он сказал то, что я слышал? – просипел над ухом Мечеслава Дружины Вольгость. – «Княгиня Ольга»?!

– …Просила помощи… – кивнул Мечеслав. Оттон, немцы, вера в Распятого – всё это было для него пустые слова.

– Да я не про то! – зашипел Вольгость Верещага. – Он правда сказал «княгиня Ольга»? Не «государыня»?

– Ну… да. А что такого?

– Ты биричей не знаешь, Дружина. А пуще всего – Синко. Для него слово не так сказать – такое же бесчестье, как для воина в спину ударить, а для купца – монету испортить…

Но тут Святослав поднял руку, и все дружинники словно онемели.

– Ты не всё сказал, Синко Бирич, – не повышая голоса, произнёс князь, с высоты крыльца разглядывая поднятое к нему острое лицо вестника.

– Не всё, князь, – кивнул тот. – Оттон согласился. К Киеву сейчас идёт отряд немцев и чехов во главе с епископом Адальбертом. Это имя, я думаю, ты тоже слыхал, князь.

На сей раз Святослав отозвался с нехорошей улыбкой:

– Доводилось.

Кивнув, Синко продолжал:

– Мои люди опередили его, но ненадолго. Если ты поспешишь, успеешь в Киев вровень с ними.

И снова взмах княжеской руки прервал вскипевшее многоголосье дружины.

– Ты сказал почти всё, что я хотел услышать, Синко Бирич, – сказал князь. – Почти всё. Я только одного ещё не слышал. Почему? Почему ты помчался сюда, после того, как двадцать лет служил моей матери?

Глаза старейшины киевских биричей – что бы это ни значило – потемнели пуще прежнего.