Я С РФ-3
Шрифт:
Две бронированные махины с лязгом врезались в друг друга. Посыпались удары тяжёлых кулаков, надсадно взвыли сервомоторы экзоскелетов, работающих в запредельных режимах.
Это была далеко не первая их рукопашная схватка, и Сухов успел хорошенько изучить повадки противника. Тринадцатый постоянно норовил атаковать силовым клинком либо в пах, либо под мышки, где композитные доспехи были наиболее тонкими. Это должно было помочь, но вместе с тем капитан чувствовал на своей шкуре что и враг с каждым разом учится.
Создавалось стойкое ощущение
Во все стороны полетели искры, куски разорванной амуниции и брони.
После обмена контузящими ударами, Сухов сумел пробить тринадцатому по колену, вывернув при этом сустав сервопривода. Затем он запоздало заметил, как несмотря на повреждения экзоскелета, противник сместился в сторону, и воткнул искрящийся штык-нож в его открывшийся бок.
В последний миг Сухов успел среагировать и зажал кисть с горящим клинком у себя под мышкой. При этом четырёхсоткилограммовый бронекостюм, прижался к не менее массивному экзоскелету тринадцатого.
Взаимное давление массой продолжалось считанные мгновения. Затем надсадно рычащие сервоприводы «Ратника» победили, завалив «Рейнджера» навзничь, на бетонный пол.
Оказавшись сверху капитан воткнул четырёхгранный виброклинок во вмятину, оставшуюся после удара тяжёлой пули в рифлёном забрале шлема, и надавил всем весом. Одновременно с этим тринадцатый продолжал дёргать зажатый штык-нож, пытаясь прожечь дыру в композите.
Бок Сухова обожгло, и он почувствовал едкий запах палёной кожи, но несмотря на это капитан продолжать зажимать кисть тринадцатого, не давая тому вырваться.
А виброклинок продолжал надсадно долбить словно бешеный перфоратор, очень медленно расширяя микроскопическую дырочку, образовавшуюся в смятом забрале «Рейнджера».
Тарахтение клинка сопровождалось треском раскалённого композита и надсадным визгом борющихся сервоприводов. Но Сухов этого почти не слышал, он рычал словно зверь и неотрывно смотрел на щиток шлема, где в реальном времени отображалось состояние всех систем тяжёлого экзоскелета, работающего за пределом своих возможностей.
В этот момент он осознал, что накопители стремительно теряют энергию и при работе в таком турборежиме опустеют через десяток секунд, а вместе с тем дырочка, проделываемая виброклинком расширялась слишком медленно. Если энергия кончится, то ему уже ничего не поможет, и этот невыносимо долгий «день сурка» придётся повторить снова.
— Никто кроме нас! — зло взревел капитан ВДВ, затем отпустил зажатый под мышкой штык-нож, и сместив центр тяжести, надавил обоими руками на рукоять виброклинка.
В следующий миг он почувствовал раскалённое лезвие, на пару сантиметров проникшее под частично расплавленную композитную пластину, и взревел ещё сильнее. А ещё через мгновение слитное усилие
Вражеский экзоскелет тут же обмяк, одновременно прервался поток ругательств, всё это время раздающихся из внешних динамиков.
— На, сука-а-а! — запоздало проорал Сухов, и вырвал из своих рёбер продолжавшее искриться силовое лезвие штык-ножа.
Затем он с трудом поднялся и уставился на застывшее тело тринадцатого. Оно почти сразу начало становиться полупрозрачным и принялось растворяться, словно было соткано из белёсых нитей паутины.
Откинув забрало, Сухов жадно втянул воздух, пахнущий жжёным порохом, и покачал головой.
— Вот гадёныш, даже трофеев не оставил — с сожалением проговорил он и подобрал свой виброклинок, оставшийся лежать на том месте где пару секунд назад лежал поверженный враг.
Пару минут постояв, пытаясь отдышаться, капитан медленно побрёл к жалким остаткам взорванной баррикады. На ходу он сбросил старый часовой таймер и активировал новый, тут же начавший отсчитывать примерно один час до следующего появления тринадцатого.
Едва добравшись до баррикады, он нетерпеливо постучал по расколотой от удара автоматической аптечке, начавшей с запозданием вводить обезболивающее и стимуляторы, немного притупившие боль в развороченном боку.
Затем Сухов поднял валяющийся на полу силовой кабель и воткнул его в разъём, открывшийся сбоку в композитной кирасе. И лишь убедившись, что энергия начала заполнять почти полностью разряженные накопители, он подобрал противотанковое ружьё и принялся осматривать зажатую гильзу, примеряясь как её лучше достать.
В этот момент в левом ухе затрещало, и он услышал голос Валюши:
— Вадим, как ты? — озабоченно спросил она.
— Бывало и лучше — пробурчал капитан и в следующий миг ему показалось что он услышал вскрик дочки. — Как там у вас?
— Лизавета Петровна сказала, что оба раненых бойца стабильные и им ничего не угрожает. А прапорщика пришлось поместить в стазис капсулу, иначе он бы не выжил.
— Как там наш Академик?
— Алфёров сидит в вычислительном симуляторе суперкомпьютера, и, если честно я не понимаю, что он делает — печально констатировала Валя.
— Надеюсь то что он делает нам поможет — сказал Сухов и одним движением сумел выдрать большую часть зажёванной гильзы.
Затем он открыл затвор и увидел, что патронник забит оставшимся куском покорёженной латуни.
Похоже придётся повозиться — подумал Сухов, а в это время в ухе продолжала лепетать Валюша, не позволяя капитану высказать в слух то что хотелось, при виде неисправного оружия.
Неожиданно начала отъезжать в сторону стальная створка, ведущая в пункт охраны, расположенный сбоку от гермо-ворот. Оттуда выполз сержант в тельняшке, которому трое суток назад ампутировали ногу до колена. Присев в проёме, он вытер пот со лба и посмотрел на командира.