Я, Рейван
Шрифт:
А затем, когда речь зашла о каком-то из прошлых моих увлечениях (не о девушках, нет! Всего лишь о каком-то хобби, уж и не вспомню, о каком), и я совсем было собрался рассказать о земном своём пристрастии к «Звёздным войнам», мне вдруг пришло в голову, что положение наше вовсе не так безнадёжно, как почему-то решили мы прежде.
Ведь световые мечи оставались при нас. И мы вполне могли завершить начатое, всё-таки прорезав ими обшивку «Левиафана».
Глава 10. Лехон
70
Слой
Кстати, Бастила совершенно не испытывала ни голода, ни жажды, ни желания спать. Что с неё возьмёшь, настоящая Одарённая. А вот я — очень даже испытывал. И три вышеперечисленных потребности, и кое-что ещё.
— Будь ласка, — попросил я, выбивая чечётку магнитными набойками, — отвернись.
Сообразила девушка быстро. Сдержанно, с достоинством хихикнула и отвернулась.
Я торопливо просеменил к краю области, которую интуитивно (ну, Силой, Силой, конечно) воспринимал как границу нашего «пузыря». Расставил ноги, потянулся к ширинке…
Первым человеком Земли, вышедшим в открытый космос, был Алексей Леонов.
А я, наверное, оказался первым во всей вселенной разумным, помочившимся не просто в космос, но ещё и в гипере. Причём Леонов-то был в скафандре, а у меня и так неплохо получилось.
Пересекая границу «пузыря», жидкость немедленно застывала, рассыпаясь серебристо-жёлтыми осколками, снежинками и крохотными льдышками. Большая часть этого облачка так и зависла в гравитационном поле «Левиафана», меньшую унесло куда-то в пространство…
— Мак, нам следует поторопиться, — напомнила Бастила. — Что ты так долго?
— Извини, терпел долго, — сказал я, застёгиваясь. — Кроме того, я ведь должен был пометить этот мир.
— Что значит «пометить»?
— Как Паштет. Показать другим котам, что здесь моя территория… Да не хмурься ты! Это не Тёмная Сторона во мне говорит, это просто глупый юмор.
— Иногда мне кажется, — строго сказала девушка, впрочем, слегка расслабляя брови, — что в твоём понимании природы Тёмной Стороны нет ничего, кроме глупого юмора.
— А мне иногда кажется, что сама идея Тёмной… сама идея Силы — это просто чья-та глупая шутка.
— О! Ну-ну.
— Я потом тебе объясню, — сказал я, думая, будет ли у нас «потом». — Давай резать. Всего ничего осталось, по идее.
Предчувствие не обмануло: очень скоро мой меч пробил обшивку насквозь. Из отверстия ударила струя воздуха: внутреннее давление было намного больше, чем в «пузыре». Я отпрянул, Бастила опять придержала меня за рукав. Мы переглянулись, обрадованно и встревоженно, не зная, что ждёт нас впереди.
Скоро давление более-менее выровнялось, а края вырезанного отверстия остыли. Мы по очереди, страхуя друг друга от неловких движений и возможных опасностей, спустились в «Левиафан». Дыру над
В принципе, это было не обязательно: герметичные переборки и двери и так удержали бы внутреннюю атмосферу. Просто хотелось хоть теперь, хоть в чём-то не облажаться и всё сделать аккуратно. А может, избыток кислорода ударил в голову.
Мы находились в сухом, тёплом и невыносимо уютном техническом отсеке. Вдоль стены стояли какие-то ящики, в противоположной стене призывно серела дверь. Самая обыкновенная дверь.
В этом маленьком помещении всё казалось совершенно обыденным, особенно после красот гипер-пространства. И очень хотелось думать, что дальше нас ждёт предельно обычная жизнь, полная абсолютно заурядных событий и напрочь лишённая неприятных встреч…
— Ты чувствуешь? — шёпотом спросил Бастила.
— Да, — ответил я. — Ну, мы ведь и не собирались отсиживаться в чулане.
Если честно, идея отсидеться мне очень даже импонировала, но Бастила была права: Малак понял, что мы где-то совсем рядом, я чувствовал это в Силе. Может быть, гипер как-то экранировал нас от взоров Тёмного владыки, не знаю. Было ясно, что теперь снова начнутся поиски, на корабле поднимется суматоха…
— Бастила! — воскликнул я, ощущая, как в глубинах опьянённого кислородом мозга вскипает очередной Гениальный План. — Нам не надо прятаться! Помнишь, как было на Тарисе?…
Как известно всякому малолетнему знатоку канона, некоторые тактические ходы в далёкой-далёкой галактике пользуются особой популярностью: отрубание конечностей, таран мостика, фальшивые пленники… Именно последний вариант мы и собирались разыграть.
Только не сразу. Потому что ситхской формы у нас ещё не было.
Но появилась она очень быстро: мы чуть-чуть приоткрыли дверь, дождались, когда мимо чулана продефилирует одинокая девица подходящей комплекции и звания… не помню, какого звания. Да и не суть: Бастила, не тратя время на чинопочитание, вырубила невезучую офицершу одним ударом, и мы немедленно затащили жертву в чулан.
Всё было тихо.
— Отлично! — сказал я. — Раздеваем.
Стянуть с девицы форму Бастила мне не позволила, всё сделала сама: ревновала. Пережитое робинзонство сблизило нас и, видимо, дало девушке повод считать меня своей собственностью. Эта женская черта, похоже, совсем не зависела от галактики.
Через пять минут Бастила выглядела так, словно служила на «Левиафане» с момента его схода со стапеля. Даже форма села как-то по-родному, даже лицо посвежело, словно не было бессонной ночи, голода, холода, тяжкого труда и удушья.
Я ощупал собственную щетинистую физиономию, с сомнением думая о возможности побриться с помощью светового меча.
— О нет, — сказала Бастила. — На этот раз изображать пленника придётся тебе.
Для проформы подождали ещё немного. Подходящих офицеров мужского пола возле чулана не гуляло. Пришлось со вздохом признать правоту джедайки.