Я, Рейван

Макменде Дарт

Жаль, что сам «этот клоун» ценность позитивной реморализации пока явно не осознавал.

Я склонился над бывшим криминальным авторитетом и внимательно осмотрел его голову. На фоне свежего рассечения, украшавшего маковку Кадила, шрам возле правого глаза выглядел ещё более искусственным. Я надеялся, что оказаться вырубленным девушкой было достаточно унизительно для бандитского босса.

Босс смотрел на меня снизу вверх, стараясь выглядеть дерзко и вызывающе. Хотя смысл термина «отпустил» понял прекрасно.

– Кадил, Кадил, Кадил, – без эмоций

произнёс я. – Что же так слабо? Всего один боец, на меня? И даже не форсер?

Я старался говорить почти механически, словно робот, имитирующий человеческие интонации. Так, чтобы пленник прочувствовал формальность этого разговора, мол, победитель даже не торжествует, настолько рутинна для него эта победа. Или же он и вовсе не умеет торжествовать… А как общаться с тем, чьи жизненные приоритеты настолько отличны от твоих?

Кадил сидел на полу, прикованный к столику. Астила не поленилась повредить своим мечом замки мета-кандалов: освободить пленника теперь можно было, только разрубив металл. Я опустился на диван, широко расставив ноги, так, чтобы голова Гнидда оказалась на уровне и напротив моего паха. Всегда полезно напомнить собеседнику, кто здесь альфа-самец.

– Кадил, Кадил, Кадил, – повторил я. А затем наклонился и одним движением содрал ленту, закрывавшую рот Гнидда. Вместе с изрядной частью щетины. – Я разочарован. Думаю, ты с самого начала знал, что обречён. И потому решил разозлить меня, намеренно выставив такое слабое сопротивление. Ведь ты знал, что мой народ считает оскорблением, когда против одного нашего бойца выставляют менее пятидесяти противников?

По лицу Кадила было понятно, что Зейло Корда он считал более чем достаточным «сопротивлением» для меня.

– И яд: ты ведь сознательно подобрал такой слабый яд, чтобы я распознал его наличие, но даже расстройства желудка не получил. Я прав? Ты надеялся, что я приду в ярость и казню тебя легко и быстро?

По лицу Кадила было понятно, что подобной «сознательностью» он похвастать не мог.

А я чувствовал, что меня опять захлёстывает актёрский кураж. Кажется, в этой игре мой персонаж получался не воином, а дипломатом… ну, болтуном, если честно.

Кадил не совсем верно истолковал мою задумчивость и, стараясь хоть в чём-то выглядеть хозяином положения, сообщил:

– Обмен не спустит тебе с рук покушение на одного из своих боссов.

– Какой Обмен? Уж не тот ли, который я собираюсь уничтожить в ближайшие пять лет?

– Что?..

– Этот сектор галактики отныне принадлежит мне. И мне лень договариваться с прежними хозяевами. Проще… «отпустить».

– Глупец! – с натужной высокомерностью рассмеялся Кадил, бегая глазами. – Никто не в силах противостоять мощи такой организации, как наша!

Я молчал, поигрывая рукоятью меча. Довольно скоро Кадил снова не выдержал:

– И как же ты собираешься?..

– Я убью всех известных главарей Обмена. Затем убью тех, кто придёт им на смену. И следующих. И следующих за следующими. И всех, кто подвернётся мне под руку.

– И

невиновных?!. – воскликнула Астила, очевидно забыв об уговоре.

Она тут же прикусила язык, осознав оплошность, а я, наоборот, порадовался: если уж моя похвальба прозвучала достаточно убедительно, чтобы произвести впечатление на дзингайку…

Вообще-то Астила – удивительная умничка. Покруче любого спецназовца: освободилась от наручников и тележки задолго до того, как меня повели на расстрел, прочесала корабль, убедилась в отсутствии других охранников… вырубила Кадила. И всё это совершенно незаметно. С такой боевой подругой можно и в самом деле наехать на Обмен.

Если бы я этого хотел.

– Глупец… – повторил Кадил безо всякой уверенности в голосе. – Как ты представляешь себе это? Вот так взять и…

– Да как с тобой, – как можно равнодушнее прервал его я. – Тебя-то я «купил», как последнего… Хочешь сказать, будто другие боссы Обмена хоть немного умнее тебя?

Этого Кадил, разумеется, сказать не хотел: кто же признается, что считает себя глупее других?.. Только умный. А Гнидд был из тех людей, чей ум напрямую связан с властью и проявляется только в положении босса. Мы в один миг превратили криминального лорда целой планеты в беспомощного пленника – и Кадил резко поглупел:

– Руководители Обмена будут готовы!

– Ты тоже был готов.

– Многие из нас действуют инкогнито…

– Каждый из тех, кто попадёт ко мне в руки, – пояснил я, – перед смертью выдаст все свои контакты и связи. Как в ближайшие пару недель это сделаешь ты.

– Я… – протянул Кадил, явно прикидывая, что ждёт его в «ближайшие пару недель», и впечатляясь продолжительностью предстоящего аттракциона. – Ты не сможешь пытать меня!

– Это не потребуется. Ты всё расскажешь сам: Сила имеет большое влияние на слабые умы.

Кто бы знал, как давно я мечтал процитировать эту фразу!..

– Я защищён от Силового воздействия на разум, – гордо заявил приободрившийся Кадил. – Ваши поганые штучки на меня не подействуют.

– А, – глубокомысленно ответил я, – тогда другое дело. Тогда придётся пытать. – Выждал, пока пленник немного сникнет, и продолжил: – Хотя я так и так собирался пытать тебя: надо же чем-то заниматься во время перелётов. А уж если ещё и для пользы дела…

– Ты не стал бы сейчас договариваться, если бы планировал насилие!

– «Договариваться»? – сдержанно удивился я. – Но с тобой никто и не договаривается. Ты перестал быть договороспособным субъектом, как только попал ко мне в рабство. Теперь ты всего лишь вещь. Носитель информации. По моему опыту, извлекать информацию проще, когда носитель способствует этому процессу.

– Да откуда у тебя может быть такой опыт, мальчишка! – чуть ли не простонал Кадил, балансируя на грани отчаяния. С каждой репликой диалога он всё больше терял самообладание. Я был почти уверен, что влияю на собеседника не только интеллектуальной мощью, но и Силой… Вот только не понимал механизма этого воздействия.