Я пришёл

Соболь Артём

Нам дали второй шанс. Нас вернули, вырвали из тьмы. Нас просто простили. Простили несмотря ни на что. И мы… Теперь мы точно не подведём Джирайю. Никогда… Мы всегда будем вместе. Вместе…

Глава 38

Коноха. Джирайя.

Домой добираемся к вечеру. Едва подойдя к воротам… Нас глушит многоголосый детский визг. Мелочь, в количестве четверых, едва не вынеся ворота выбегает на дорогу.

— А это что за тётя такая, а-а-а-а? —

указывая на держащую меня за руку Конан спрашивает Карин.

— Я… Ну я… — теряется мастер оригами.

— Папа! — восклицает Карин. — Ты почему другую тётку за руку держишь?

— Кто папа? Я? — на всякий случай задвинув Конан за спину спрашиваю. — Кхем… Солнышко, я же тебе дед…

— А мама тебя мужем называет, — поправив очки выдаёт Карин. — Вы целуетесь всё время. Спите в одной комнате. Нет, ты мне точно не дед. Так не бывает.

— Точно, — хмурясь кивает Наруто и разводя ручонками поворачивается к остальным. — Папа.

— И мне! — лезет вперёд Таюя. — Ага. Я с вами.

— А мне дед, — пожимает плечами Саске. — И наставник. Я не против.

— Что-то я совсем запутался, — бормочет сидящий у меня на спине Нагато. — Учитель? Так кто кому кто?

— Ну, если честно я сам не знаю. Но, кажется они правы. Итак, папка вернулся. А ну все ко мне.

— А это кто? — указывая на Нагато спрашивают все сразу.

— Знакомьтесь. Узумаки Нагато. Мой ученик, практически сын. Слазь уже, задолбал.

— Привет, — машет им рукой в прошлом Пейн. — Я здесь посижу.

— У нас теперь старший брат есть, — ходя вокруг меня кивает Наруто. — Пошли знакомиться!

Нагато хватают за ноги, стаскивают с меня и волоком утаскивают в дом. Таюя уводит Конан. Я же…

— Долго тебя не было, — гнусавит за спиной Какаши. — Мы уже волноваться начали. Особенно я.

— Есть от чего?

— Ну как тебе сказать, — качает головой Какаши. — Тут, наверное всё зависит от точки зрения. Вот например я вижу ужасные вещи. А ты…

— На нас напали? Кто? Какаши!

— Напали, — чешет затылок Хатаке. — Да, можно и так сказать. Но тут опять же как посмотреть.

— Всё так серьёзно?

— Не могу понять. Знаешь, Джирайя, с того момента как ты пришёл в Коноху, я мало чего понимаю. А если и понимаю, то часто неправильно. Безумие… Благодаря тебе, безумие вышло на новый уровень. И я…

— Какаши, я из тебя сейчас всё силой вытрясу. Говори.

— Тебе лучше самому всё увидеть, — нагло улыбается Какаши. Отходит в сторону и указывает рукой на дом.

Когда прохожу мимо него, кланяется и хихикает. Кривляясь и стараясь не смеяться идёт за мной…

Что задумали? Ну, раз Какаши ржёт, значит ничего опасного. Но раз он так ехидствует… Надо выяснить.

Час спустя. Дом Джирайи.

Кухня. Хатаке Какаши.

Стою, изображая мебель и стараясь не ржать как говорит Джирайя — в голосину, смотрю на собрание. За столом четверо. Джирайя который выглядит как будто сейчас на похоронах. Серьёзная Цунаде, довольная Мей и недовольная Конан.

Пока дети играют Нагато… Не с Нагато играют, а именно Нагато играют, эти четверо психов сидят и обсуждают… Кхм, обсуждают как им жить дальше. И тут…

Поскольку меня никто не стесняется, из разговоров становится понятно что все трое женщин — поехавшие. Может даже больше чем сам Великий Извращенец. Потому что… Мей и Цунаде, пока не было Саннина, начали общаться. Пытались что-то выяснить, вместе обедали, подолгу обсуждали какую-то проблему. До обсуждались до того, что Цунаде переехала сюда и вот уже три дня живёт здесь. Что сейчас вводит Джирайю в состоянии шока и глубокой растерянности. Такой глубокой, что женщины ему даже водки налили.

А мне интересно что будет дальше. Поэтому стою молча, стараясь не привлекать внимание слушаю. И хоть невероятно хочется вставить какой-нибудь, желательно едкий комментарий, держусь и не выпендриваюсь. Меня банально выгонят, а я хочу узнать чем всё закончится.

— Давайте ещё раз, — вздохнув начинает Мей. — Джирайя, мы уверены что ты изменил нас.

— Это не правда, — мотает головой Джирайя.

— Нет правда. Не может быть так, чтобы я легла спать дома, а проснулась на полигоне.

— Может, — возражает Джирайя. — Это весьма распространённое явление. Называется оно — заспала. Я разбудил тебя, мы пошли на полигон звёзды смотреть. Ты ещё немного вздремнула и вот результат.

— Ладно, — кивает Цунаде. — А как быть со мной?

— Ты просто алкашня, — ворчит Джирайя, складывает руки на груди и кривясь демонстративно отворачивается.

— Это да, то есть была. Но я себя знаю. Даже такое количество алкоголя меня бы не вырубило. Я и больше выпивала. Правда тогда без яда.

— Без какого яда? — напрягается Джирайя.

— Смертельного, — кивает Сенджу. — Который я приняла. Так ревновала, так убивалась, что решила свести счёты с жизнью. А ещё, от этой дряни нет противоядия. Как ты это объяснишь?

— Очень просто, — невозмутимо отвечает Саннин. — Когда я тебя нашёл и пытался привести в чувства, то нащупал в кармане пузырёк. Не понял что это, но подозрительную хрень решил выбросить. Чтобы ты себе не навредила. Вот и всё.

— Врёт и не краснеет, — качает головой Сенджу. — Хорошо. Допустим так и было. Мей заспала, ты убрал яд, я просто перебрала. Но тогда каким образом мы с Мей, тобой и детьми, чувствуем друг-друга? А? Ну, ответь.