Я потрогал её
Шрифт:
Наблюдение на заметку: сексуально удовлетворенные люди знают меру алкоголю.
Она напилась в хлам.
Пока официант в очередной раз обновлял выпивку, вся компания стадно повалила курить. Она пьяно подошла и попросила у меня сигарету. Оба ее глаза сосредоточенно смотрели на огонек, пока она прикуривала от зажигалки в моих руках. Сделала глубокую затяжку и закашлялась. Мне показалось это милым. Я улыбнулся. Она покачнулась, и всю мягкость ее тела потянуло в мою сторону. Я помог удержаться ей на ногах, свободной рукой приобняв за талию. Как же вкусно пахли ее волосы. Лаком и кажется цитрусовым шампунем. Такой простой и такой соблазнительный
Мне уже приходилось терять зуб, потому что однажды кто-то не уследил за своей пьяной женой. Мало приятного, когда твою челюсть тревожит чей-то увесистый кулак, прилета которого ты не ожидаешь, потому что в это время полость твоего рта занята чужим языком.
Пока все возвращались на свои места, я отправился в туалет, в баре он был общим, как для мужчин, так и для женщин. Я слегка перебрал с алкоголем и, в надежде взбодриться, увлажнял лицо холодной водой, когда дверь открылась и вошла она.
А ведь за то, что я собирался сделать, меня заслуженно можно было отпиздить. От предвкушения пиздюлей кровь обогатилась адреналином.
Какого черта! Жизнь у меня одна, а зубы еще остались. Как там говорится, «бей или беги»?
Она лишь успела приоткрыть рот, видимо, желая что-то сказать, но я не дал ей этого сделать. Прижал к себе и погрузил в нее свой язык, врезаясь им в губы, зубы и десна. Ее язык ответил взаимностью.
Поцелуй, это как третья рука. Исследовать ротовую полость, собственно, как и другие полости, можно и пальцами, но язык и губы подходят для этого куда лучше, да и осязательная способность намного больше.
Я хотел ее, она хотела меня. Если бы тот день был последним для меня, то лучшего варианта его провести я бы не придумал.
Кабинок в туалете было несколько, и все они оказались свободны. Бар в тот вечер был полупустой, а люди в нем – полупьяные, потому унитазы и пол вокруг них не были еще в достаточной степени осквернены. Хотя, даже если бы и были, не думаю, что это нас как-то остановило бы.
Да, нами руководил алкоголь, об этом можно было понять по рукам, которые не задерживались на одном месте, а скользили вдоль тел друг друга, от затылка до бедер. И все же нашим двигателем была страсть. И еще тот запах, что исходил от ее волос.
Она помогла мне избавить ее от трусиков. Я расстегнул джинсы, развернул спиной к себе и задрал платье.
Ева создана из ребра и выставлена круглой дурой, разговаривающей со змеей. Так было угодно ветхозаветным писакам-сексистам. Пусть это останется на их совести. Но, как по мне, так женщина самое чудесное и высшее создание, когда-либо созданное Богом.
Она посасывала мои пальцы, пока я брал ее сзади. Спустя череду мощных толчков я развернул ее к себе лицом, поставив ее левую ногу на опущенную крышку унитаза. Я пожирал ее уши, губы, глаза вприкуску с волосами, а мой член утопал в ее горячем колодце.
В дверь настойчиво долбились уже минут как пять, не меньше, а Каролина сидела в моих объятиях на моих коленях, пытаясь отдышаться. Мы подождали. Звуки за дверью смолкли. Я нашел в углу ее черные кружевные трусики и помог надеть, сначала одну ногу, затем другую. Потом оделся сам. Поправил футболку. Каролина подтянула чулки. Улыбнулась, еще раз поцеловала меня, одарив остатками слюны, и открыла дверь.
За дверью стоял ее спутник и испепелял нас гневным взглядом.
1.2.
Паззлы
На следующий день я проснулся от понимания того, что меня отравили. Причем за собственные же деньги. Всю ночь я проспал,
Словно король я пытался удержаться на троне. Тоже голый, тоже преданный. Отличала меня от европейского монарха разве что практичность трона.
Я рассмотрел то, что из меня вышло, и кнопкой слива отправил совсем недавно бывшую часть меня летать там внизу. Чистить зубы при разгаре похмелья не лучшая мысль, что способна родится и не улетучиться сквозь трещины в раскалывающейся голове. Следуя этому знанию, я решил отложить гигиену полости рта, пока не выясню, осталось ли что чистить. Обнажил зубы, провел по каждому языком. Все до единого, что к своим годам я еще сумел сохранить, были на месте. Губы целые, без пробоин и признаков сочившейся крови, немного опухшие от поцелуев. Это я помнил. Хотя, если не обманывать себя, то губы были лишь частью в целом опухшего лица. Посмотрел на костяшки ладоней, которыми облокачивался на раковину. Не повреждены. По остальным ощущениям – полуживой, с возрастом это уже достижение.
Теплая ванна – единственная вещь, что была в состоянии мне помочь. А еще, плавающий рядом душевой шланг. Чтобы можно было открывать смеситель и периодически наполнять глотку холодной водой. Пропускать ее через настрадавшиеся почки и даровать свободу путем опорожнения мочевого пузыря. До тех пор, пока набранная в ванну вода не станет комнатной температуры или не начнет отдавать мочой.
Я опустил свое тело в теплую воду. Постепенно ко мне стала возвращаться память о случившемся накануне. Сначала, благодаря приятным событиям, память вернулась к члену. Из поплавка он превратился в нераскрывшийся бутон водной лилии. Затем я вспомнил причину, по которой мои кожа и зубы остались в целости. Все было до очевидного просто – никто не посягал на их целостность. Меня это даже слегка расстроило.
Теперь мало кто решится направить в твою сторону кулаки или что потяжелее, если честь была задета, потому что чести не имеем. Теперь все решается лишь ненавистным взглядом и парой гневных сообщений. И только.
Когда двери туалетной кабинки открылись, я не встретил никаких физических нападок. Хотя заслуживал их в полной мере. Клянусь, я бы не стал им препятствовать. Если вернуться к той истории с моим языком во рту чужой жены, то в ответ на удар правой от разъяренного мужа, я проявил такую отпорную реакцию, что в двойне обидел этого человека. Тогда я уходил с невыносимым чувством вины, пока не верная, но заботливая жена шарфиком пыталась остановить кровь из рассеченной губы мужа и помочь ему подняться. Физическое наказание для виновного куда лучше, чем муки совести. Поэтому иногда лучше ничего не делать. Стоять, падать, но не поднимать кулаков.
Спутник Каролины, не сказав ни слова, просто развернулся и вышел. Она не отправилась за ним следом, чтобы как-то оправдать себя и, может, извиниться. Вместо этого она подошла к зеркалу и стала поправлять прическу. Я отправился за стол к компании допивать остатки пива. Через миг к нам присоединилась и Каролина. Я пододвинул стул, чтобы ей не пришлось делать этого самой. Вернулся на свое место вновь напротив ее. Парни продолжали пить водку, девушки смеялись и посасывали коктейли. Но за наше отсутствие атмосфера за столом поменялась. Это трудно было не заметить. Мы чувствовали не себе косые взгляды коллег: солидарные мужские, обворованные женские. Но нам было все равно. Наши взгляды были направлены друг на друга. Не имеет смысла описывать ее глаза, их цвет, разрез, густоту ресниц. В них цеплял взгляд. Каждый, кого любили, поймет, о чем я пытаюсь сказать.