Я – паладин!
Шрифт:
– Волна!!! – истошно закричал кто-то на пароме. – Там волна!!!
И действительно, выше по течению вода забурлила, поднялась, как лошадь на дыбы, и, удерживаемая неведомой силой, пошла на них! Двинулась вперед!!!
Ничто, казалось, не могло противостоять этой силище, дробящей, крушащей все на своем пути. Леон как зачарованный смотрел на белую шапку пены, что возвышалась уже над ними как дом, как крепостной вал.
Лошади заржали. Рванули. Филипп едва удерживал их под уздцы.
Леон попятился, не в силах отвести глаз. Лошадь боком толкнула его.
Леон схватился за ушибленное место. Рука наткнулась на что-то твердое в поясной сумке. Камень! Круглый, ухватистый голыш, который он подобрал сегодня ночью неведомо зачем! Камень!
Перед глазами Леона мелькнуло воспоминание. Лето, трава, бешеная собака и девочка, убегающая от нее.
Значит, снова чудо?
Он сорвал ремень, скрутил его тугой петлей.
– Филипп! А ну держи меня!
Одной ногой Леон вскочил на борт, другую упер в спину Филиппа. Тот крякнул, удерживая и друга, и рвущихся лошадей. Жилы на его шее вспухли.
Времени на прицеливание не оставалось. Леон раскрутил над головой импровизированную пращу, надеясь только на то, что руки вспомнят нужное движение, что не зря каждое утро швырял он камни. Вспомнят, они вспомнят!!!
Камень свистнул в воздухе. Маленький, круглый, стремительный. Совсем незаметный на фоне водяной громады, которая вдруг осела, обрушилась. Паром прыгнул как живой. Леон поскользнулся, рухнул на палубу. Сверху обрушился шквал воды. Его понесло куда-то под ноги коням. Вцепившись в доски, Леон сумел удержаться. Паром швыряло, как щепку в весеннем потоке. Наконец судно успокоилось и закачалось на волнах. Лопнувший канат больше не удерживал паром на середине реки, и теперь их сносило течением в сторону берега.
Леон поднялся на ноги. Шатаясь, подошел к борту.
– Что там?
Филипп, который чудом умудрился остаться на ногах, покачал головой.
– Артур где? Артур!
– Тут я, – Юноша вынырнул из толпы перепуганных пассажиров.
– Я попал? – Леон присматривался к берегу. Но кроме валяющегося на земле, перепуганного насмерть мужичка, что заведовал переправой, никого не видел.
– Попал, – тихо сказал Филипп. – Вон там. У большой коряги.
И действительно. Леон пригляделся. В воде покачивался странный грязный пузырь. Ряса.
На переправе потеряли очень много времени. Пока паром прибило к берегу, пока удалось найти место для высадки и успокоить испуганных лошадей. В путь отправились только к полудню. Вскоре дорога свернула к какому-то селению.
Леон притормозил.
– Дальше надо уходить в степь. И так времени потеряли. Каким путем пойдут те, кто перед нами двигается, я не знаю. Точно уверен, что они постараются дорогу сократить. Но не уверен, что решатся степью идти. В любом случае они опережают нас приблизительно на день пути. Чтобы их догнать, надо очень торопиться. Сейчас мы можем крепко сократить, если пойдем через кочевья. Но это риск. Так что если вы откажетесь, я пойму.
– Отказываться надо было в Фервале. А теперь-то чего? – Филипп ухмылялся.
Леон
Тот пожал плечами:
– Филипп прав. Нужно закончить дело, раз мы его начали.
– Отлично.
Леон свернул с дороги. Его конь одним махом перепрыгнул через отводную канаву и резво пошел по невысокой степной траве.
Глава 30
Степь. Ровная, голая, где растет только трава. Каменистая почва, твердая, как стол. Тут не встретишь ни кустика, ни деревца. Только трава да какой-то белесый, жирный мох, которым тут питаются все, от зеленомордых троллей до их лошадей, низеньких, словно прижатых к земле этим бескрайним небом. Водится тут вроде бы лисица, да какие-то мыши-землеройки. Вот и все.
И от неба до неба – трава, трава. Колышется, раскачивается волнами. Тут кажется, что земля выгибается, как огромная линза. Край неба давит на землю с такой силой, что она уходит куда-то вниз. Странное место.
Тут можно ехать днями и не встретить никого. Тут жарко днем и холодно ночью. Иногда в этом зеленом море можно увидеть огромные города, вокруг высоких башен которых летают драконы. Многие видели, многие пытались добраться до этих крепостей, но никто не сумел. Всех сжирала степь. Посмотришь вокруг, только кости белеют в траве да дико скалятся черепа.
Степь. Кто ее выдумал?
Негде тут спрятаться. И все – беда. Солнце, дождь, снег. Если уж застанет в дороге, то только на божью милость и остается надеяться.
Орки, что кочевали по степи, возили с собой целые дома. Огромные остроконечные шатры из шкур и свалянной овечьей шерсти. Они жили в них целыми родами. Старики, дети, внуки, правнуки. Те, кто не мог больше переносить постоянного движения, покидали дома. Уходили в степь. Да так там и оставались.
Кочевья двигались постоянно. Иногда быстро, иногда очень-очень медленно, растягиваясь на многие версты. От неба до неба.
Странное это место – степь. Кто ее выдумал?
Еще говорили, что есть в этих краях особый народ. Вроде и люди, а вроде и нет. Дикие, стремительные, в лохматых шапках, с кривыми саблями носятся они по бескрайней этой тарелке. И нет никому пощады, кто встретился на их пути. Даже орки побаиваются их, потому что никто до конца не знает, чем живут эти люди, кто ими руководит, в каких богов верят они. А может, и не верят они ни в кого, кроме себя, оттого и мечутся по степи, нет им покоя. Кто знает? Может, это их волшебные замки стоят дрожащим маревом над травой?
В этих местах все может быть. Самое невероятное, страшное, великое, ужасное.
Хотя, может быть, и сказки это все. Врут и легенды, и путешественники. Просто страшно им в степи. Боязно. Вот и придумывают бог весть что.
Может, и так. Да только непривычно это лесному человеку, чтобы до самого горизонта ни куста, ни деревца. Так и хочется сказать, странное место – степь. Тут все может быть.
Леон сразу взял быстрый темп. Лошадь старался не гнать, но держать ровный ритм, который бы позволил животному идти долго.