Я + он

Лин Стефания

— Боже! Выйди! Прочь! — Прикрываю грудь руками, стоя ногами на влажном платье..

— О, да ты чудо, какая… аппетитная. — Говорит с бесстыдной улыбкой на губах.

— Вон! — кричу. — Оставь меня, сумасшедший!

— Хорошо — хорошо, — поднимает руки вверх и выходит, закрыв дверь.

Сажусь на кровать, вдруг понимая, как горячие слезы текут по щекам, капают на ключицы, обжигая каждой каплей. Я больше так не могу… Всего сутки на яхте, а я чувствую себя опустошенной, в полном отчаянии, и морально уничтоженной.

Просидев минут двадцать,

так и держа руки на груди, глядя на дверь, понимаю — никто мне не поможет. Макс не отвезет обратно. Как и думала недавно, нужно заставить его вернуть меня обратно. Поступать так, чтобы он хотел избавиться от меня. Хотел отправить домой.

Вот только как это сделать? Какую модель поведения выбрать? Я его не знаю, в принципе, как и он меня, и придумать что-то сразу не получится. Поэтому, наверное, нужно действовать по ситуации.

Одеваюсь в короткое платье, и выхожу опять на палубу. Смертник сидит на краю борта продолжая пить свой алкогольный напиток. Может, если уничтожу запасы, он скорее захочет вернуться?

— Ты знаешь, что неадекватный? Тебе в психбольницу нужно. Там помогут. — Говорю, садясь рядом.

— С чего взяла?

— Хочешь потеряться, ищешь чего-то опасного на свою голову, — загибаю пальцы, — разве это не прямое доказательство плохого психического здоровья? У тебя что-то случилось? Там, на суше. Да? Поэтому теперь ты не хочешь возвращаться. Поэтому убежал в море, в бескрайние воды.

— А может мне просто надоело жить в социуме, соответствовать ему? — Спокойно отвечает, поворачиваясь ко мне.

— А что не так с социумом?

— Все не так, Софи. Люди постоянно от тебя чего-то ждут, требуют, лезут в душу, сплетничают, хотя сами не хотят открывать сердце другим.

— У тебя проблемы с адаптацией в мире. — Утверждаю. — Но чем тебе поможет бегство в море? Все равно ведь придется вернуться. Ты не можешь вечно здесь прятаться.

— Море не требует чего-то от тебя. Оно бескрайнее. Иногда бурное. От него можно ожидать или шторма или полного штиля. Оно не врет. Не лезет в душу. Море — просто море. Искреннее. Настоящее. Его площадь не диктует правила поведения.

— Диктует, Макс. Море — тот же социум, только другой. Ты ведь имеешь модель поведения при шторме? Ты тоже должен под него подстроиться…

— Это твоё мнение. — прерывает, горько улыбается и встает на ноги. — Приготовь нам лучше обед, Софи, если не хочешь познакомиться с морскими животными.

— Ладно. — Легко соглашаюсь, решив, что обед будет испорчен. Брови Макса изгибаются в недоумении, а губ касается довольная улыбка.

Глава 7

Решаю, что на обед пойдет жареная яичница с беконом, но блюдо не солю, абсолютно. Только когда накладываю Максу в тарелку от души сыплю туда соль. Я уже представляю, как он будет это есть! Зову его с палубы, — кажется он там вечно проводит все свободное время — и сажусь за стол ожидая искривленного лица.

Макс присоединяется ко мне. Внимательно разглядывает блюдо на тарелке, потом переводит взгляд на

мою и смотрит прямо в глаза, будто спрашивает съедобно ли. Я хватаю вилку и с удовольствием начинаю есть. Макс следует моему примеру. Но в следующее мгновение его лицо становится недовольным, глаза горят справедливым гневом, а уголки рта согнуты в неприятную улыбку.

— Знаешь, Софи, — медленно начинает, — это не просто наглость, это перебор. Ты проверяешь моё терпение?!

— Не понимаю, что ты имеешь в виду… — Говорю, хлопая невинными глазами.

— В самом деле? Не понимаешь? — щурит взгляд и в одну секунду меняет тарелки местами. — Да?

— Ты преувеличиваешь. Или у тебя богатое воображение. — Пожимаю плечами.

— Хм…. Тогда почему не ешь? Попробуй! Твоя яичница очень вкусная. Мне нравится. — Насмешливо.

— Знаешь, — отодвигаю тарелку, — я что-то уже не хочу есть. Твое выражение лица портит аппетит. — Встаю из-за стола, собираясь выйти, решив для себя, что лучше буду голодной до вечера, чем есть то, что дала ему.

— Сядь! — фыркает. Испуганно падаю обратно на диван и с удивлением смотрю на него. — Послушай, — продолжает мягче, — ты же не знаешь, какой я. Не советовал бы тебе делать вот такое. — Обводит вилкой круг над яичницей. — Вдруг я выброшу тебя снова в море, только больше не спасу? Думаю акулы будут рады.

— Здесь нет акул!

— Уверена? — С наглой улыбкой.

— Да. В черном море их нет.

— Или возле берега нет? — Издевается. Точно. За испорченный обед.

— Я… я не знаю.

— Дельфины же есть?

— Да.

— Почему акул не может быть? Мы в открытом море.

— Никогда не слышала, чтобы в Черном море акула съела человека. — не уверенно говорю.

— Есть акула "Сциллиум" и "Катран".
– доедает мою яичницу и откидывается на спину диванчика победно сложив руки на обнаженной, загорелой груди.

— И?

— Что и?

— Они питаются людьми?

— Ну «катран» длиной до двух метров, как думаешь, она ест людей?

— Ты лжешь! И знаешь, ужин готовишь ты! Все равно ходишь по палубе с бутылкой, как Капитан Джек Воробей! Только тебе до него еще далеко! — Выхожу из-за стола и поднимаюсь наверх, собираясь принять солнечные ванны.

Макса долго ждать не приходится. Оно и не удивительно, больше ему все равно некого доставать. Подумать только: я и он в бескрайнем пространстве. Сами! Думаю до момента пока этот парень захочет вернуться, я его убью. Или он меня.

— Что, решила превратиться в обезьяну? — посмеивается и садится рядом, стараясь не смотреть на моё обнаженное тело в одном купальнике.

— Господи… ты меня бесишь. С какой радости я должна превратиться в обезьяну?

— Солнце в самом разгаре, Софи. Сгоришь. Я не буду мазать твою кожу сметаной, по рецепту, у меня ее нет. — Опять в руках держит бутылку, только теперь пива, прикладывается губами и делает несколько больших глотков.

— А ты алкоголик. Цирроз печени тебе обеспечен. — Цинично отвечаю.