Я не продаюсь

Тэя Татьяна

В любом случае, с Тамарой я до того вечера не соприкасался. А в «Ауте» соприкоснулся. Подошёл первым.

Раз, были мы там без баб. Кто ж в Тулу со своим самоваром? То есть в «Аут» со своим прицепом ходит? Два, мне не хотелось, чтобы к этой девушке подваливал ещё кто-то, кроме меня. Кандидатов там всегда достаточно. Парочку, пытавшихся приклеиться к ней со спины на танцполе, Тома срезала точными ударами острого локтя. Дикая штучка не церемонилась. И я почувствовал импульс подойти и дикость эту попробовать самому.

Егор, кстати, тоже хотел

подвалить, но я ткнул приятеля в плечо и приказал сидеть. Хотя думаю, Тома бы его отшила, если б он подкатил, не её полёта он птица. Но не факт… не факт… теперь уже и не узнаешь.

Мы быстро нашли общий язык и прочие точки соприкосновения, и ночь у нас выдалась охрененно жаркой. Попытка побега на утро, конечно, была неожиданной, и в другой бы раз я бы сам девке дверь открыл. Но не Томе… Её отпускать от себя почему-то не хотелось.

И с каждым днём это всё труднее делать.

Что в ней особенного? Этот вопрос я задаю самому себе постоянно.

Она отличается. Вот и весь ответ.

Даже сейчас, стоя у перил ограждения на втором этаже, потягивая вино из бокала и смотря на набирающую темпы вакханалию внизу. Отличается. Она раскованная и сексуальная, на многое согласная, готова на эксперименты, но грязи я не чувствую. И развращённости тоже. Это приятно освежает. Это делает её особенной в моих глазах.

Чёрт, может, я влюбляюсь? Знать бы ещё, что это такое!

Нам хорошо вместе, и пока нам хорошо, я ничего менять не намерен.

Никого другого пока не хочу. Её хочу. Постоянно. Просто магия какая-то.

На первом этаже начинают играть в полуголый твистер: это ещё больше распаляет народ. Очень удобно потрогать напарника по игре. Смешки перетекают в откровенный гогот. Пошлые шуточки витают в воздухе вместе со сладким запахом понятно чего. Даже те, кто не курит, уже надышались. Всем весело.

На лице Томы, взирающей на вошедших в раж студентов, нет удивления, впрочем, как и неприятия. Вроде ей всё равно. Она не с ними. Не с толпой. Просто в роли стороннего наблюдателя. Скучающего притом.

Прямо как я иногда.

Я люблю вечеринки. Серьёзно. И образ жизни свой люблю. Но даже от этого устаёшь. Иногда хочется взять перерыв, перезагрузиться. И Тома сейчас для меня – та самая перезагрузка.

Поднимаюсь на второй этаж по другой лестнице и приближаюсь к Томе со спины.

Она чуть вздрагивает и напрягается, когда я её обнимаю, но осознав, что это я, а не случайный пьяный незнакомец, Тома расслабляется.

– Грустишь?

– Неужели так заметно? – повернувшись, прищуривается она. – Может, мне спуститься и поиграть в твистер со всеми? Как думаешь, это меня развеселит?

– Переломаю руки тому, кто посмеет дотронуться до твоей задницы, - опускаю ладонь и сжимаю упругую ягодицу, обтянутую узкими джинсами. – Это моё, - заявляю свои права, а потом коротко целую Тому в шею.

Она наклоняет голову, и я двигаюсь к уху, чтобы прикусить мочку и прошептать ей всё, что я планирую делать с ней сегодня ночью. Чуть позже. Секс

на пароме немного снял напряжение, но недостаточно.

Думал, уже могу контролировать свои грёбанные порывы, но с Томой контроль летит ко всем чертям. Я её хочу. Постоянно.

– Да ты собственник?

– Есть такое.

– А тебе весело? – меняет тему, кивая на толпу внизу.

– Вполне, - коротко бросаю, но, по правде, мне уже скучно.

Когда вечеринка балансирует на грани – самое то, когда большая часть присутствующих находится в одном шаге от отключки, мне уже не интересно.

Обнимаю Тому за талию и целую в плечо. С огромным удовольствием я бы сейчас уединился в спальне и стянул эту дурацкую одежду с нас. Но, наверное, за минувшую с нашего знакомства неделю, Тома уже итак заметила, что я маньяк во всём, что касается её. В один момент мне самому интересно, как долго я могу сдерживать свои желания и не трогать её, в другой – думая, какого чёрта. Если хочу трахнуть девчонку, надо пойти и трахнуть. Короче, грёбанные контрасты и сомнения. Совсем мне несвойственные.

Да уж, встречаться с одной и той же бабой целую неделю мне тоже несвойственно.

Но Тома отличается, и привычная матрица уже даёт сбой.

– Любишь быть в центре внимания, - и это даже не вопрос.

– А я и есть сам центр внимания, - заявляю с наглостью.

На самом деле, так и есть. Вечеринки, которые устраиваю, все крутятся вокруг меня. Я свой в Лондоне, сослан сюда «любимым», да-да, в кавычках, родителем в возрасте четырнадцати лет. Как там Есенин про каждую собаку писал, так меня тут в центре британской столицы тоже каждая собака знает. Я не скрываюсь, не прячусь, хотя родитель явно предпочитает, чтобы я не высовывался. А я высовываюсь. Ему назло.

Сослать – сослал, но плясать под его дудку я не собирался и уже навряд ли соберусь.

– Пошли, - бросаю и беру Тому за руку.

– Куда?

– В сторону кровати.

Направление задано. Мы спускаемся на первый этаж, двигаемся к выходу. Нас, конечно, попутно тормозят. Кто-то из вновь прибывших стремится перекинуть со мной ничего не значащими фразами. Плюс подтягиваются любители халявы, в основном местные, отследившие локацию сегодняшней вечеринки по социальным сетям. Очень надеюсь, что руководство «Лейкс Рукли» не добавил мою персону в вечный бан. В принципе, это место мне нравится. Можно было бы и с Томой сюда как-нибудь приехать только вдвоём.

Тут же одёргиваю себя. Что за бред? Я уже думаю о том, как мы проводим время вместе –один на один. Может, мне её ещё куда-нибудь подальше вывезти? Только она и я? Это ведь не мой стиль. Но Тома рушит все константы налаженной жизни.

Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на неё. Только Тома стоит, отвернувшись, смотрит в сторону, хотя я и держу её за руку. Отслеживаю направление и натыкаюсь на Егорку. Того уже оседлала какая-то деваха, а вторая стоит позади дивана и массирует развратнику плечи.