Я не Поттер!
Шрифт:
— А–а-а–пчхи!..
Желать здоровья старик мне не стал, поскольку предыдущие шесть таких пожеланий никакого результата не принесли.
— А Дамблдор что говорит?
— Говорит, исключат меня…
— А кому он это говорит?
— Дяде Люциусу, — я шмыгнул носом. — Три раза сказал уже.
В последние три дня лорд Малфой успел пожалеть о моем существовании гораздо больше раз, чем отец и директор вместе взятые. В который раз мне пришлось признать, если на носу неприятности, то поблизости ищи и Люциуса
На следующий день после того, как все знания по Предмету Защиты испарились из целой сотни и так пустых голов, да так туда и не вернулись, по приказу Альбуса в Пророке опубликовали то самое пророчество, из-за которого тринадцать лет назад и случился весь сыр–бор с семьёй Поттеров. Наверное, у директора случилась истерика, чем еще можно объяснить такой глупый поступок? У него даже ласковых слов не нашлось, когда я к нему в кабинет зашел.
Он просто молчал и смотрел. Затем поднялся, сцепил руки за спиной, прошелся взад–вперед, положил в рот леденец, и сказал:
— Какая гадость!
И вновь уставился на меня.
— Вы что-то хотели? — решил я поинтересоваться, раз уж пришел.
— Я? — удивился он. — Да нет, Гарри… Ты свободен, мне жаль.
— Ну ладно…
Убеждать его в своем раскаянии я не стал, но Альбус и не настаивал. Статья не возымела действия, по крайней мере, в стенах школы, и сказать нам действительно было нечего. Не знаю почему, но ноги сами меня принесли в каморку к Филчу. Какому грифиндорцу придет в голову искать меня здесь?
— А отец что говорит?
— Он со мной не разговаривает! — жаловался я. — Ему в министерстве есть с кем поговорить…
Да уж, чего–чего, а разговоров отцу хватает, он за всю жизнь не произнес стольких слов, как за эти дни. От осознания эдакой нелепицы папа даже ходит весь такой… удивленный. Его даже Волдеморт на ковер вызывал! Мол, как же так, мой верный слуга и не смог обеспечить покой другому моему верному слуге?! Барти разговор мне вкратце передал, конечно, но что-то мне подсказывает, все было серьезно.
— Да ты это… не переживай, что ли… — выдавил из себя Филч и натянул плед к подбородку. — Хочешь, карту подарю?
— Окрестностей? — я хмыкнул. — Чтоб когда отчислят, в лесу не блудил? Не переживайте, там я точно не потеряюсь…
Но старик меня не слушал, а резво поднялся, проковылял к стеллажу с металлическими ящиками и уже открывал один из них. Достав оттуда какой-то пергамент, сунул его мне под нос и приказал:
— Поводи-ка палкой своей, скажи «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость и ничего, кроме шалости»…
Разобравшись с тем, что так легко попало мне в руки, я не совладал с собственной челюстью — не мог закрыть рот целую минуту.
—
— Проживешь с мое, еще и не такое узнаешь. Считаете меня идиотом. Думаете, раз старый, то со счетов списать можно… — брюзжал Филч и кряхтел, усаживаясь обратно в кресло.
— Я так не считаю…
Давно уже мир не слышал от меня таких честных слов!
* * *
Драко прыгал на месте, стуча зубами от холода и недобро зыркал на Рона.
— Его поддержать нужно, его поддержать нужно… — копировал он грубоватый голос рыжего. — Как я смогу его поддержать, если умру, ты не подумал?!
— Да сейчас Гарри придет, ну чего ты дергаешься…
— Только пусть попробует не прийти! — погрозил приятель в пространство и потряс кулаком.
Закутанные в зимние мантии, одетые в толстые свитера и такие же ботинки на меху, они все равно замерзли, ожидая, когда же я соизволю явиться на прогулку, мною же и назначенную. Признаю, гулять поздней осенью, вечером, да еще под моросящим дождиком — занятие для плохо соображающих личностей. Малфой мне так и сказал, не постеснялся. Но, не дождавшись возражений с моей стороны, решил, что малохольным я стал не без причин и сжалился.
— Ну ладно, погуляем, подышим воздухом, свободным от грифиндоркой вони… Через час у башни?
Несчастный не подозревал, что в нынешней ситуации своим временем я располагать не могу, и где час, там вполне может оказаться и два. Кто ж знал, что МакГонагалл наступит себе на горло и попытается, как она выразилась «пробудить во мне душу»?
Выловив меня у портрета Полной Дамы, женщина ухватила край моего рукава и потащила за собой в кабинет. Усадив упирающуюся жертву в кресло, предложила чаю, выслушала не слишком вежливый отказ, вдохнула поглубже и прочла лекцию о традициях факультета.
— Взаимовыручка, Гарри. Это наш девиз, помощь и взаимовыручка! Чтобы стереть все, что наши ученики знали о предмете, ты должен был этого очень хотеть. Ты хотел, Гарри?
«Нет, случайно вырвалось. Конечно, хотел!»
— Нет.
— Врешь.
«Вот заладили!»
Декан отошла к окну и принялась водить пальцем по запотевшему стеклу.
— Твоя мама была очень талантливой волшебницей, Гарри. Она никогда бы так не потупила с друзьями.
— Так то с друзьями… — протянул я задумчиво.
Минерва передернула плечами.
— Ты же смелый мальчик, борешься с Тем–Кого–Нельзя–Называть…
— С Волдемортом.
— С ним, — она кивнула. — Хочешь отомстить за маму? — мне показалось, или же в вопросе крылась надежда.
— Хочу, — ответил я. — Очень.
«Зачем её рушить?»
МакГонагалл обернулась и посмотрела мне в глаза.
— Изменись, Гарри. Стань добрее!
Если я изменюсь, это буду уже не я, а другой человек. Жаль, нельзя сказать такое вслух, очень жаль.