Я — начальник, ты — дурак
Шрифт:
Когда с неба, с чистого, мирного, хлынул на землю дождь камней, когда эти камни пулеметной дробью застучали по плацу, лейтенант с запоздалым испугом понял: чуток перестарался.
Стихло не сразу. Где-то звенели выбитые стекла. Шумели люди. То и дело с высоты возвращались булыжники-рекордсмены, постаравшиеся взлететь повыше других. Они падали, поднимая клубы пыли, перекатывались по плацу, прежде чем находили подходящее место.
— Встать! — приказал лейтенант и взглянул на солдат. — Все целы?
— Все, — ответил
Солдаты грохнули тоже. Они пережили опасность — раз. Два — лейтенант, как и все, был хорош — будто повалялся в куче цемента.
Несколько минут спустя прибежал дежурный по полку.
— Что тут? — спросил он. — Доложите! Лейтенант не успел отрапортовать,. как увидел командира полка. Он лихо выпрыгнул из слегка притормозившего «газика» и подбежал к месту происшествия.
Оглядевшись, полковник подошел к яме, измерил ее на глазок, потом посмотрел на солдат, стоявших полукругом, на лейтенанта, растерянно озиравшего дело рук своих. Спросил:
— Все целы?
— Так точно, — ответил лейтенант.
— Считаем, — сказал полковник, — что всем нам сегодня здорово повезло. Скажу больше, лейтенант, ты спас полк от страшного ЧП. Представляешь, если бы ты человек пять положил? Ну, молодец, лейтенант! Люди целы — это главное. А вот ущерб ты возместишь. Это немного. Вагон стекла купишь. Все дома в гарнизоне остеклять надо. Яму…
— Яму мы засыплем, — с готовностью подставился лейтенант.
— Зачем же?! — спросил полковник. — Такая хорошая яма! В гарнизоне другой такой нет. Я тебе дам еще один ящик тола. Немного расширишь — и у нас бассейн будет. Только воду я тебя заставлю таскать ведрами. Одного. Ясно?
Лейтенант задумался. И это размышление стало первым шагом на пути его командирского становления.
Позже лейтенант Володя стал полковником Владимиром Возовиковым, военным журналистом и писателем. Он ушел из жизни безвременно, оставив после себя несколько талантливо написанных книг.
На концерте солдатской самодеятельности офицер играет на рояле.
— Шопен? — спрашивает жена мужа-полковника.
— Что ты, милочка! Это капитан Иванов из второй роты. Будет раскланиваться — сама увидишь.
ГРИША — ЛЕЙТЕНАНТ С БАЛАЛАЙКОЙ
Что должен уметь лейтенант? На такой вопрос лишь один ответ: все!
Все. И это не преувеличение. Настоящий лейтенант, если и не делает за годы службы всего, что должен, то лишь из-за нехватки времени.
Лейтенанта Гришу командир дивизиона встретил на стрельбище.
— Казарму побелили?
— Так точно, еще вчера.
— Свинопаса на подсобное хозяйство выделили?
— Так точно.
— Наглядную агитацию оформили?
— Так
— Как отстрелялся взвод? — переходя к главному, спросил майор с обычной суровостью в голосе.
— Отлично, товарищ майор! — ответил Гриша, не скрывая гордости.
— Добро! — похвалил командир. — Вижу, на тебя можно положиться.
— Так точно! — опрометчиво подтвердил Гриша, не уловив в голосе майора нотки, предвещавшей, что прямо сейчас ему могут в очередной раз оказать доверие.
— Ну и добре, — сказал майор. — Завтра — полковой смотр самодеятельности. Надо выручать дивизион. Больше некому. Выставишь хор…
— Товарищ майор, — взмолился Гриша. — Какой хор! Завалим мы… Подведем… не готовились…
— Что за ответ: «подведем», «не готовились»? Песни взвод поет?
— Так точно. «Катюшу».
— Что еще?
— Пока ничего нового не разучили.
— Маловато, — сказал майор. — А инструментами владеешь?
— Балалайку знаю. «Светит месяц».
— Вот и отлично, — подвел итог командир. — Завтра выступишь. Защитишь честь.
Чтобы не дать лейтенанту возможности отступления, подал ему руку.
— До завтра.
И ушел.
На следующий день к вечеру в клубе начался смотр. Как правило, талантов в таких случаях обнаруживается тьма-тьмущая. Кто-то исполняет популярные песни голосом популярного певца. Другой работает под иллюзиониста, вызывая восторг зрителей, когда фокусы не удаются…
В назначенный срок, в соответствии с программой, настала пора выступать лейтенанту Грише. Он вышел на сцену, держа в руке балалайку с той особой военной ловкостью, с которой старые солдаты держат карабин у ноги. Растерянно оглядел зал. Заметив вдохновляющие улыбки своих, успокоился: Слегка поклонился.
— Русская народная песня «Светит месяц», — объявил ведущий. И легким движением руки повел в сторону лейтенанта. — Соло на балалайке командир взвода такой-то… Прошу!
В зале плеснуло несколько вежливых хлопков.
Лейтенант сел на скрипучий стул. Умостил на коленях балалайку. Аккуратным движением пальцев тронул струны. Инструмент зазвенел. Мелодия, чем-то напоминавшая скрежет ножа на точильном камне, поплыла в зал: «Светит месяц, светит ясный…»
Вот лейтенант тряхнул головой, поддавая жару, и уже быстрее повел тот же мотив:, «Светит месяц, светит ясный…»
Скованность, обычная для начинающих народных артистов, уже прошла, и Гриша в такт своей музыке вскрикнул: «И-эх!» И опять ударил ту же фразу: «Светит месяц, светит ясный…»
В зале заулыбались. Поплыли улыбками лица мудрых членов жюри. А когда лейтенант снова ударил «Светит месяц», всем стало ясно — музыкант, кроме этой части мелодии, ничего другого играть не умеет.
Раздался хохот. Но лейтенанта такая встреча не огорчала. Лихо прикрикивая «И-эх!», он точил и точил мотивчик, не сходя с занятых позиций.