Я! Мне! Мое!
Шрифт:
Конечно же, я ее узнал. Это моя — наша — мама. Василиса Никифоровна. Красивая, что аж дух захватывало. И не только потому, что у меня перед глазами пронеслась целая вереница образов и связанных с ней воспоминаний. Она была отличной мамой. Но и без того Василиса была того типа женщин, что с годами становятся только краше. Уже не ветреной юной, но зрелой красотой настоящей женщины.
А еще мне имя ее понравилось. Как-то оно привычнее остальных звучало.
— Леша, ты уже проснулся, — она улыбнулась и поднялась мне навстречу, протягивая руки.
Сообразив,
— Как ты себя чувствуешь, — в ее голосе слышалась легкая тревога.
— Все в порядке, мам, не переживай. Подумаешь, всего-то немного поцапался с порождением. Делов-то! Верно я говорю, Макс?
Тот улыбнулся и показал мне большой палец.
— Ну-ну, ясно все с тобой, — мама вздохнула и вернулась на свое место. Покачала головой. — Где-то я уже такое слышала. Мальчишки… Давай садись, сейчас еду принесут.
И правда. Завтрак не заставил себя долго ждать.
Оно даже выглядело дорого. Фарфоровая посуда с непременными узорами, серебряные приборы.
Я покрутил в пальцах изящную ложечку. Ее поверхность тоже покрывали тонкие узоры. А недурно. В моем мире такой сервиз запросто потянул бы на сотню-другую монет. Золотом, конечно.
Сам завтрак тоже не разочаровал. Огромная тарелка сладкой каши, парящий дымком омлет, пироги и булочки разных форм и, наверное, начинок, салатики, какие-то сладости — глаза разбегались! Это что — все мне?!
Хорошо, я вспомнил, что тут не предполагается, что ты обязан съесть все, что бы тебе не положили. Попробовал немного одного, чуть-чуть другого. Третьего добавил. Вот и наелся. Расточительно? Да. Но положение обязывало, как говорится. Не спорить же?
Первым умотал Макс, сославшись на начало занятий. Поглядев ему вслед, мама вздохнула и направилась следом. Напоследок только заставила меня пообещать, что я после еды схожу покажусь семейному врачу. Он должен ждать меня в гостиной.
— О, еще отец хотел поговорить с тобой. Он у себя в кабинете. На заставляй его ждать, ладно?
— Да, мама, — послушно кивнул я, чем заслужил благосклонную улыбку.
Один я остался ненадолго. Всего через пару минут двери снова открылись, пропуская Алену. Аленку. Алю.
Я улыбнулся и помахал девушке.
— Утречка доброго!
— Леша! Ты как? Как себя чувствуешь? — тут не накинулась она с вопросами. — Как ты вчера?..
— Стой-стой, — рассмеялся я. — Давай все же как-то по порядку. Присаживайся уже. Давай поедим.
Она села напротив меня и дождалась, пока слуги накроют на стол и скроются за дверьми. Но к еде не притронулась, смотрела на меня, нетерпеливо ерзая на месте.
— Ты так и будешь, да? — я вздохнул. — Чувствую себя хорошо, условно цел и невредим. Все в порядке, правда. Так, чуть-чуть помяло. Оклемаюсь через денег-другой и буду как новенький. А еще знаешь, что?
Я заговорщицки понизил голос и чуть наклонился вперед.
— Что? — прошептала девушка и повторила мой жест. Еще и по сторонам
— Я же говорил, что с памятью все наладится? Говорил. Вот вчера мне по голове зверина эта постучала — и что ты думаешь? Так и есть, вспоминать все начал, — я развел руками. — Так что хорошо все будет. Точно тебе говорю.
— А… ага, — она с сомнением оглядела меня. — Ну, раз так, тогда хорошо. Мне сейчас надо в школу бежать, но ты все равно потом мне все расскажешь! Понял? Как ты ее так — ух! Раз! И вообще! Слышишь?
— Слышу-слышу, — я показушно обреченно вздохнул. Но внутри все равно улыбался.
Черт, как же это все было похоже на мое детство… когда я еще был с семьей и казалось, что так будет всегда.
Может ли это быть не иллюзией? Может ли быть так, что у меня появился второй шанс? Не знаю как, но появился. Возможность прожить жизнь так, чтобы не сожалеть потом о принятых решениях? Или это тоже часть злобного плана, как причинить мне побольше страданий? Иллюзия? Или нет?.. Как проверить?
Я не знал.
Но чем дальше, тем больше мне хотелось верить, что все происходящее на самом деле реально. Очень хотелось. Прямо до зубовного скрежета.
Как и обещал, после еды я направился в гостиную, показаться врачу. Тот сначала подробно расспросил меня о самочувствии и произошедшем. Потом размотал бинты, осмотрел и заново обработал раны. Перевязал. И сказал, что в порядке. Хорошо питаться, не напрягать руку и все будет окей. Заживет до свадьбы.
На последней фразе он хохотнул и подмигнул. Пошутил, типа. Но вообще впечатление он производил хорошее.
Часы в гостиной показывали девять утра. И я решил, что оттягивать поход к отцу больше не стоит. Кто его знает, какие там у него дела помимо меня есть. Раз хочет поговорить, пойдем и поговорим. Тем более, что с этими внезапными озарениями я чувствовал себя куда увереннее.
Я поднялся к его кабинету и коротко постучал.
— Войдите!
— Пап, — я открыл дверь, оглядывая кабинет. — Мама сказала, что мне нужно зайти.
— Да-да, сын. Заходи, присядь, — он махнул рукой на кресло перед своим столом. Отложив сторону какие-то бумаги, которые читал до моего прихода.
Кабинет, как кабинет. Примерно таким я себе его и представлял. Судя по воспоминаниям, бывал я тут не так уж часто. Оно и понятно — рабочее место, посторонним тут делать нечего.
На полу пушистый ковер. Вдоль стен стояли непременные шкафы с книгами. Прошлого меня они как-то особо не интересовали, а вот у меня нынешнего вызывали острое желание подойти и почитать названия.
Хм. Кстати, а как получилось, что я понимал язык и мог со всеми свободно общаться? Ведь так было еще до того, как я утром начал все подряд вспоминать и узнавать…