Я, Марсель
Шрифт:
Я чувствовал себя на переговорах с подростком. Я представляю тезисы и расписываю бонусы – мне в ответ какой-то юношеский бред и претензии, что я заранее все спланировал! Нет, все само собой из-под земли должно появиться: платье вместо твоих потертых джинс, прическа, вместо этой рыжей охапки сена – фея крестная прилетит (сразу, как ты изволишь согласиться), и наколдует.
Когда я исчерпал все логичные доводы – Рыжая внезапно согласилась. Ничего в ней не понимаю! Что там за кривая логика у нее в голове? Как она рассуждает?
Ладно. Не важно. Теперь нужно ей рассказать
И снова произошло что-то странное: в какой-то момент я ловлю себя на том, что улыбаюсь ее шуткам, что наши головы почти соприкасаются над телефоном и мне… спокойно и…
Нет, это я что-то заработался. Усталость. Спать, наверно, хочу!
Надо собраться!
И вообще, где Вика?
Через пару секунд в дверь ввалилась моя ассистентка. С ней еще Филипп – его вроде рекламщики взяли на полный рабочий день – съемки стилизовать.
Я установил Вике тайминг и вышел из клиники.
Сел в машину и направился в офис. Надо оставить флешку айтишникам – может, все-таки смогут найти хоть какие-то следы.
Позвонил Паша, подтвердил наличие сумки с документами на имя Марсель Панкратовой. Не могу сказать, что я удивился или, наоборот, что испытал облегчение – я подсознательно был уверен, что Рыжая говорит правду. Просто потому, что, кажется, она просто не умеет врать. Нет такой опции в ее прошивке.
Я доехал до уже опустевшего офиса и поднялся на нужный этаж. Встретил охранника и забрал у него сумку Рыжей. Достал паспорт и сфотографировал. Вероятно, это не совсем этично, но, раз она у нас теперь работает – копия ее документов так и так кажется у нас. Да и Бердяеву я скан обещал.
Потом я зашел к программистам – все уже разошлись, поэтому я положил флешку в сейф к Феде – самому талантливому парню. Рядом оставил записку, что нужно делать, и запер сейф.
Теперь нужно домой. Переодеться.
Моя квартира встретила меня привычным мраком: домработница знает, что я не люблю свет дома, и в любое время шторы должны быть плотно задернуты. Поначалу она ворчала, что такой вид из окна пропадает, зачем покупать квартиру с панорамным остеклением на двадцать третьем этаже и вечно закрывать окна, но потом привыкла.
Я, наконец, снял костюм с оторванной пуговицей и отправил его вместе с несвежей рубашкой в корзину для химчистки. Подготовил одежду и нырнул под душ.
Через двадцать шесть минут я был в гараже и садился в свой Chevrolet Camaro.
Ровно через полтора часа, как мы расстались с Викой и ее командой, я стоял неподалеку от входа на благотворительный ужин.
Я посмотрел на часы. Вика никогда не опаздывает. Но шла уже вторая минута моего ожидания. Да, сама-то Вика не опаздывает, но она с Рыжей. Я стоял, облокотившись на машину. Если бы что-то случилось – Вика уже дала бы знать, поэтому я постарался взять себя в руки и сдержать раздражение.
Вдруг мой взгляд привлекла идущая по дороге девушка: сначала было даже не ясно – одета ли она. Платье, струящееся по ее телу, настолько повторяло тон кожи, что поначалу казалось, что его и нет вовсе. Ей, наверно, холодно – на
Стоп.
У нее рыжие волосы! Они так блестят при свете фонарей…
Это же… Марсель!
Глава 9. Благотворительный ужин
Я подошла к нему. От холода уже начало потряхивать – но что делать-то: пальто осталось в офисе Пижона, Вика сама в одном костюме (на машине же весь день). А Филипп не отдал свое пальто, сказав, что будет изо всех сил мне сочувствовать, но не позволит испортить мой образ неподходящей верхней одеждой.
– Прекрасно выглядишь, – сказал Пижон, – идем внутрь!
Мы что, уже перешли на «ты»? Когда это мы успели? Я что-то упустила опять?
Я пыталась сказать ему это, но мы уже подошли ко входу. Там скопилась очередь, но нас пропустили вперед. Интересно, это потому что Пижон такая важная шишка?
– Это все из-за твоего платья, – шепнул мне на ухо Пижон, будто прочтя мои мысли, – иначе бы еще десять минут на улице стояли.
От его голоса совсем рядом у меня пробежали мурашки по коже. Или это все же от холода?
Мы вошли в зал. В глазах у меня зарябило от блеска украшений на женских шеях и запястьях. Я сглотнула. Зачем я в это ввязалась?
– Не волнуйся, – снова шепнул Пижон, – и помни, о чем я тебя просил.
– Да, помню, попытаться заговорить с Мариной Юсуповой, чтобы ты мог потом подойти к ее мужу, – я поймала себя на мысли, что тоже перешла на «ты».
К нам подошли какие-то люди, по всей видимости, знакомые Пижона. Он нас представил. Официант предложил поднос с напитками, все разобрали по бокалу шампанского. Пижон попросил себе бокал с водой.
– Ты, как обычно, за рулем, Ден? – спросил один из его знакомых, – и чего ты постоянно без водителя?
– Я люблю водить, ты ведь знаешь, – пожал плечами Пижон.
Завязался не обремененный глубиной разговор, я сделала пару глотков шампанского и стало немного легче.
Через десять минут Пижон меня оставил – они куда-то отправились с мужчинами, а я осталась одна.
Шампанское придавало энергии, и я начала ходить меж кружочков болтающих. Вдали я увидела ярко подсвеченный стеклянный бар.
«Да уж, видела бы Лика эту барную стойку, – усмехнулась я, – больше бы не таскала меня по своим любимым подвалам».
Лика! Я ведь так ей и не позвонила! И Пижон опять куда-то скрылся с моим телефоном! Он мне его вообще когда-нибудь отдаст?
Я подошла к бару и поставила пустой бокал на стойку.
Интересно, а тут новый бесплатно дадут?
Вообще, я редко пью что-то крепче грейпфрутового сока – хватило одного раза, скоро после смерти родителей, когда я влила в себя целый коктейль алкогольных напитков. Я поняла, что если они смотрят на меня оттуда, особенно папа, – им будет за меня стыдно. Поэтому с алкоголем я встречаюсь редко. Максимум могу выпить пиво, когда Лика снова притащит меня на какую-нибудь вечеринку. Но лучше всего – это грейпфрутовый сок.