Я – Малала
Шрифт:
В одном из домов на площади, где мы жили, находилось кафе «Коста коффе» со стеклянной стеной. Выходя на прогулку, я смотрела на мужчин и женщин, сидевших за столиками и непринужденно болтавших. Когда я жила в долине Сват, мне трудно было представить, что подобное возможно. Поблизости находилась Брод-стрит, знаменитая улица магазинов, ночных клубов и стриптиз-клубов. Иногда мы заходили в магазины, хотя я так и не стала любительницей шопинга. У нас глаза лезли на лоб при виде нарядов здешних женщин: посреди зимы они расхаживали в коротеньких шортиках, выставив на всеобщее
– Видеть не могу этот срам! – жаловалась она и просила отца: – Переедем в Дубай! Я не хочу жить среди этих бесстыдниц!
Со временем она привыкла к английским модницам и даже стала над ними подшучивать:
– Наверное, ноги у них сделаны из железа, раз не чувствуют холода!
Нас предупредили, что вечерами выходных дней по Брод-стрит лучше не гулять, так как это может быть опасно. Нас подобное предупреждение только позабавило. Здешние опасности не шли ни в какое сравнение с теми, каким мы подвергались у себя на родине. Тот, кто жил бок о бок с талибами, отрубающими людям головы, вряд ли испугается стайки подвыпившей молодежи. Если я кого и побаивалась, так только людей с восточной внешностью. Всякий раз при встрече с таким человеком внутри у меня все сжималось. Мне казалось, он вот-вот выхватит пистолет.
Раз в неделю я общалась по скайпу со своими подругами в Мингоре. Они говорили, что мое место за школьным столом по-прежнему ждет меня. Учитель сообщил, что за работу по истории Пакистана, которую я сдала в день покушения, я набрала 75 баллов из 75. Но другие экзамены я сдала хуже, и первой ученицей в классе стала Малка-и-Нур. Конечно, в госпитале я пыталась заниматься, но за время моей болезни одноклассницы, разумеется, ушли далеко вперед. Теперь главной соперницей Малки стала Мониба.
– Мне тебя очень не хватает, – говорила Малка-и-Нур. – Когда рядом нет главного конкурента, хорошо учиться не так интересно.
День ото дня я становилась сильнее и крепче. Но предстояла еще одна операция – нужно был вернуть на место фрагмент черепа, находившийся у меня в животе. Докторов также беспокоило ухудшение моего слуха. На улице, среди людей, я не могла разобрать, что говорили мне родители. В левом ухе у меня постоянно звенело. 2 февраля, в субботу, я вернулась в госпиталь. На этот раз операцию делала женщина, доктор Энвин Вайт. Прежде всего она извлекла из живота фрагмент моего черепа, но, взглянув на него, решила его не использовать. Кость сохранилась не лучшим образом, и доктор опасалась инфекции. Мне произвели так называемую титановую краниопластику (я теперь знаю множество медицинских терминов!). Проще говоря, в череп мне вживили титановую пластину и закрепили ее на восьми микроскопических болтах.
Пока я лежала на операционном столе, доктор Ирвинг, хирург, восстановивший мой лицевой нерв, решил проблему с поврежденной барабанной перепонкой. Он поместил внутри моего черепа поблизости от уха маленькое электронное устройство – «улитку». Через месяц, сказал он, еще одну часть этого устройства поместят мне за ухо, и левое ухо станет слышать. И действительно,
Мы, люди, не способны постичь все величие Господа. Он дарует нам пытливый ум и любящее сердце. Он дарует нам губы, чтобы мы могли говорить и выражать свои чувства, дарует нам глаза, чтобы мы могли наслаждаться красотой окружающего мира, нос, чтобы мы могли ощущать ароматы, и уши, чтобы мы могли слышать слова любви. Господь дарует нам ноги, чтобы мы могли идти путями, которыми ведет нас жизнь, и руки, чтобы мы могли работать. До тех пор, пока мы не потеряем какой-либо из этих органов, мы не в состоянии осознать, как он важен для нас. Я поняла это на собственном опыте, оглохнув на одно ухо.
Я благодарю Аллаха, пославшего мне умелых и опытных докторов. Благодарю за свое выздоровление и за то, что Он послал меня в этот мир, где всем нам приходится вести постоянную борьбу за выживание. В этом мире всем людям дается возможность выбрать свою дорогу. Кто-то идет путем добра, кто-то – путем зла. Один человек выпустил в меня пулю. За долю секунды эта пуля повредила мне мозг, перебила лицевой нерв и лишила слуха. После этого три миллиона людей молились за мое выздоровление, а замечательные доктора вернули меня к жизни.
Я всегда стремилась идти путем добра. В сердце моем неизменно живет стремление помогать людям. Я делаю это не ради наград или денег. Каждый день я молюсь Господу и прошу Его даровать мне сил на помощь всем, кто в этом нуждается.
Боевик Талибана с близкого расстояния стрелял в трех девочек, сидевших в школьном автобусе, и не убил ни одну из них. Это кажется невероятным. Мое выздоровление – это тоже чудо. Так или иначе, мы все живы. Моя подруга Шазия, которой досталась вторая пуля, зачислена в Атлантик-колледж в Уэльсе и скоро приедет в Англию. Надеюсь, и Кайнат тоже.
Я знаю, что выжила только по воле Аллаха. Мне дарована вторая жизнь. Господь услышал молитвы о моем выздоровлении и оставил меня в живых, чтобы я до конца своих дней помогала людям. Когда я слышу разговоры о том, что случилось, мне кажется, речь идет не обо мне. Это история Малалы – «девочки, которая была ранена талибами».
Эпилог
Один ребенок, один учитель, один учебник, одна ручка…
Бирмингем, август 2013 года
В марте наша семья переехала из квартиры в центре Бирмингема в арендованный для нас особняк на тихой зеленой улице. Но все мы чувствуем, что это наше временное пристанище. Наш дом по-прежнему в долине Сват, там осталось все наше имущество. А здесь повсюду громоздятся картонные коробки с письмами и открытками, которые прислали мне добрые люди. В одной из комнат стоит пианино, на котором никто из нас не умеет играть. С потолка смотрят лепные херувимы, на стенах висят картины, изображающие греческих богов. Мама постоянно жалуется, что ей неуютно под их взглядами.