Я — Люцифер
Шрифт:
— Да. Тайны меня пугают. Кто ты?
Она взъерошила ему волосы и сделала гримаску.
— Не знаю, Стив. Во время войны, когда я была совсем маленькой, я была беженкой на Балканах. Потом я попала на Ближний Восток. Жила в лагерях беженцев, у бедуинов. Я кочевала. Совсем одна. Остальное неважно.
— Именно остальное важно! — Колльер смотрел на нее так, словно не сомневался, что она шутит.
— Это все из разряда малоприятного. Когда мне было восемнадцать, я возглавила преступную организацию. Сначала
Колльер ждал продолжения, но она больше ничего не собиралась рассказывать.
— Многое осталось непроясненным, — заметил он.
— Суть, я думаю, понятна. О печальных и темных подробностях тебе знать необязательно, Стив.
— Ладно, а кто такой Гарвин?
— Мы познакомились, когда мне было двадцать. Я нашла его, что называется, под забором, но он очень-очень неглуп. Он стал моей правой рукой. И мы вместе завязали.
Колльер затянулся сигаретой. К своему удивлению, он не был шокирован. Но ему хотелось узнать еще.
— Что он для тебя значит сейчас? — спросил он, внимательно глядя на Модести.
— Вообще-то ты не имеешь права задавать такие вопросы, милый, но я все-таки отвечу. Он старый друг.
— Он сам это говорил. И видать, близкий, судя по тому, как он объявился здесь вчера.
— Он должен был сначала позвонить, чтобы удостовериться, что я не одна.
— Он так и сделал. Он позвонил, я не отозвался. Тогда он вошел. А потом стал готовить себе ужин, словно он тут хозяин.
— Так оно и есть.
— Что? — спросил Колльер, чувствуя, что у него отвисает челюсть.
— У нас есть квартирки в разных местах. В Париже, в Австрии, в Испании… Мы там живем, когда хотим. Эту купил Вилли.
— Правда? Я был очень сух с ним на первых порах.
— Ничего, — улыбнулась Модести. — Он не обиделся.
— Когда он обезвреживал бомбы в машине, он был главным. Когда за вами ехал «Панхард» с бандитами, он спрашивал у тебя инструкции. Кто же у вас босс?
— Сейчас уже никто. Но он семь лет работал у меня. Когда возникает серьезная проблема, Вилли по-прежнему ждет от меня указаний. Это если он со мной. Но в одиночку он действует ничуть не хуже.
— Да, он не из стеснительных, — сухо улыбнулся Колльер. — А ты его любишь?
— Что за вопрос! Дай сперва определение любви.
— Черт! — Колльер сделал неопределенный жест рукой. — Ну, ты же отлично знаешь, о чем я.
— Нет. Если тебя интересует, спим ли мы, то ответ отрицательный. Но между нами связи посерьезней. Мы работали бок о бок, сражались вместе, спасали друг другу жизнь. Извини, если тебе покажется это банальным, но у нас слишком много общего в прошлом. Мы вместе прошли через ад, мы выхаживали друг друга, мы побеждали вместе. Все, кроме этого, — она коснулась
— Почему такое исключение?
— Возможно, опасались, что это испортит все остальное. Вопрос как-то не возникал. Вилли считает, что это… я даже не знаю, как сказать…
— Бесцеремонность!
— Если угодно, — усмехнулась Модести.
— А он тебя любит?
— Опять ты за старое! Я ему необходима. Я его талисман.
— Он называет тебя Принцессой. Он боготворит тебя.
Она покачала головой.
— Он знает меня как облупленную со всеми недостатками. А это кое-что да значит!
— И все-таки, по-моему, я прав.
— Что бы Вилли там ни чувствовал, он счастлив, — сказала Модести, пожимая плечами. — Нужно ли тут что-то менять? По-моему, нет.
Колльер затушил сигарету и протянул Модести пепельницу. Получалась мучительно неполная картина, хотя она давала прямые ответы на его вопросы. Стив решил, что холст слишком велик, чтобы успеть рассмотреть все детали. Кроме того, на нем отсутствовали многочисленные, но очень важные нюансы.
— А кто такая Клодина? — спросил он. — Она ведь знала, что вот-вот разыграется настоящее сражение, — и приготовила для Вилли горячую ванну?
— Клодина — предусмотрительная особа. В свое время она работала на меня. Перевозила бриллианты. Контрабанда… Когда ей было двадцать два, она могла сойти за пятнадцатилетнюю школьницу. И у нее отличные нервы.
— Вилли провел у нее эту ночь?
— Он там всегда желанный гость. Никаких вопросов, когда он появляется, никаких цепей, пока он там…
— И ты тоже ничего против не имеешь?
— Нет, конечно. Я даже и не имею права. Разве я такая уж собственница?
— Нет, нет… Ну а Клодина тоже отошла от дел?
— В смысле преступной деятельности? Да, я устроила ей мазинчик. Там продают платья по ее собственным выкройкам. Она это умеет.
— Остается лишь Рене Вобуа. Он кто?
— Этого я тебе не могу сказать, Стив.
— На него вчера дважды пытались совершить нападение, и он не только в хороших отношениях с полицией, но у него имеются и собственные ресурсы. Нетрудно догадаться, что, во-первых, он крупная птица, а во-вторых, с властями у него отменный контакт. Но как же тогда он поддерживает дружеские отношения с…
— С бывшими преступниками? — докончила фразу Модести. — Когда я еще руководила Сетью, у нас был отдел, работавший в сфере, касавшейся Рене Вобуа. Время от времени нам приходилось иметь с ним дело. И кроме того, он помог нам в одной операции, несколько месяцев назад.
— Разве вы не «отошли от дел»?
— Это другое… Небольшое приключение… — Модести усмехнулась. — Мы с Вилли успели убедиться, что тихая жизнь сильно утомляет. Нам нужно хотя бы изредка проветриваться.
— Как этой ночью?