Я - логист
Шрифт:
Курсов и его помощник молча подхватили бессознательного бездомного под руки и вынесли его из подсобки. Послышался скрежет, входную дверь закрыли.
«Поторопись!»
Клава встала с пола, её немного пошатывало. Облокачиваясь о стену, она вышла в основной зал и побрела к умывальнику. Девушка включила холодную воду, затем горячую, попробовав ладонью напор, еще подкрутила горячей и трясущейся рукой потянулась к полке. Взяв оттуда телефон, чудом его не уронив, девушка открыла плейлист и в поисковую строку ввела «Тибетские поющие чаши». Нажала на треугольник. Из колонки послышался
«Быстрее!»
Девушка вернулась к раковине и её в ту же секунду вырвало. Когда извергать уже было нечего, она жадно прильнула к крану и начала пить воду, наполнив желудок до отказа, она снова опустошила его. Процедура повторилась пять раз. Затем ведунья полезла под раковину и достала оттуда бутылёк с розовой жидкостью. Одним махом выпив всё содержимое, она задержала дыхание на двадцать секунд: а затем её снова стошнило, на этот раз кровью.
«Быстрее!»
«Мы должны отомстить!»
«Эти твари уничтожили всю её семью!»
«Елизавета!»
«Это сильный удар по всему ковену!»
«Действуй!»
— Заткнитесь! — во все горло проорала Клава. — Заткнитесь! Сейчас!
Девушка выключила воду, поставила громкость на максимальную мощность, взяла в руку скальпель и легла на холодный пол. Ведунью бил мелкий озноб, а это бывало с ней крайне редко.
Клава закрыла глаза, глубоко вдохнула и сосредоточилась на звоне Тибетских чаш. Дрожащей рукой она поднесла скальпель ко лбу, второй рукой она подняла чёлку.
— Аморос, Елизавета! — громкий вскрик и Клава резанула скальпелем вдоль всего лба, чуть выше бровей.
Девушка открыла глаза и вновь вокруг неё раскинулся хвойный лес. Клава запрокинула голову — небо затянула жёлтая, как листья подсолнуха, дымка, под ногами — ровный ковер сухих иголок. Ведунья подошла к ближайшему дереву и с опаской прикоснулась к нему.
«Направо, скорее, помоги нам!»
Клава сорвалась с места и со всей доступной ей скоростью побежала направо. Во время бега она касалась каждого дерева, которое ей встречалось и они отвечали ей.
«Прямо!»
«Прямо!»
«Левее!»
«Прямо!»
Через сотню таких прикосновений Клава выбежала на небольшую поляну. Там, в самом центре, горел яркий костер, а рядом, на большом поваленном дереве сидела девушка. Молодая, симпатичная, лысая. Она не отрываясь смотрела на огонь и медленно перекладывала небольшой свёрток из руки в руку. Пахло затхлостью и розами.
— Елизавета. — тихо промолвила Клава. — Я хочу помочь.
Девушка у костра положила свёрток в правую руку, а левой похлопала по бревну, приглашая гостью присесть рядом. Взгляд от огня она не отвела.
Клава послушно села рядом и тоже устремила свой взор к костру. Огонь был красным и синим одновременно. Он переливался этими двумя цветами так гармонично, что создавалось впечатление, что эти два цвета пытаются слиться воедино.
Лысая девушка протянула свёрток Клаве и та бережно его приняла в свою ладонь.
— Елизавета.
Девушка продолжала молчать и смотреть на огонь, а по её щеке катилась скупая слеза бирюзового цвета.
— Я отомщу, обещаю. Но мне нужно еще кое-что узнать. Твари, которые тебя пытали, и убили сестёр твоей семьи… Парень
Лысая девушка утвердительно кивнула, но взгляд от костра так и не отвела.
Клава раскрыла глаза и с трудом встала на четвереньки на плитке. Ноги подкашивались, глаза заливала кровь, очень хотелось спать, давление в висках было запредельным, но девушка упорно ползла к телефону. Ей срочно надо было позвонить Курсову, чтоб он приехал и забрал клочок бумаги, который сейчас лежал у неё в руке.
Глава 27. Кавалерия.
— Собирайте всех, кто есть. Курсов, ты же глава отдела! В твоем распоряжении десятки подчинённых, включая оперативников. Медлить нельзя, они в любую минуту могут съехать с этого места. — голос Клавы был спокойный, но уверенным. Девушка вальяжно расселась в кресле, закинув ноги, обутые в чёрные угги, прям на быльцу. Так как она вышла в люди и сидела сейчас в комнате отдыха неизвестного для неё офиса, то ей пришлось хорошенько вымыться и одеться в чёрные теплые лосины и шерстяной серый свитер с высоким горлом. Рядом на полу лежала тяжеленная сумка с десятком ножей, которые она прихватила с собой. На сумке сверху была аккуратно уложена коричневая шуба.
— Понимаешь, не всё так просто, мы же не спецназ. — ответил ей Курсов, устало потирая поясницу. Он минут десять нависал над столом, изучая карту, которую ему дала Клава, а с его весом, при таком положении тела, хребет испытывал сильные перегрузки. — Я здесь по личной просьбе моего друга и моей дочери и использовать личный состав в своих целях не могу. Меня просто попрут со службы. Кроме того, сейчас глубокая ночь, а большинство моих подчиненных вне рабочее время палец о палец не ударят, да и сам я не боец, уже давно в поле не работал. Может все же стоит придумать какой-то план?
— Сколько… людей… ты… можешь… дать…? — Арсений Михайлович отжимался, и за одно слово и паузу после него, он успевал сделать два отжимания.
— Максимум что я могу сейчас — это дать парочку отбитых наглухо должников Андрея, которые скорее будут мешать, чем помогать. Да и сам Андрей тоже не годится в боевую единицу.
— Ведунья… а… сколько… твоих… сестёр… может… нам… помочь…?
— Две и они готовы на всё.
— Отлично! Хух! — Халкстер поднялся с пола с красным лицом. Белая майка и спортивные штаны — вот его сегодняшняя одежда. — На данный момент из боеспособных кадров у нас есть я, три ведуньи, спец, которого обещал прислать старовер Михаил, больше Департамент выделить не может, и творец, который не умеет творить, но у него есть огнестрел.
— Мда уж. Так себе расклад. — недовольно сказала Клава. — Противник у нас не простой. Они смогли запросто перебить одну из наших семей, а это, поверьте мне, не так просто сделать.
— Митрич, Людмила Аристарховна, Карина и Алеся тоже не бойцы. Да и этот иностранец Роман, инструктор Ножова, не помощник, обычный книжный червь.
— Алеся едет с нами. — смотря куда-то в стену, добавил Курсов.
— Ты в своем уме? Ты хочешь взять с нами свою дочь?
— Закрыли вопрос! Это её решение. И она не будет принимать участие в бою, у неё будет другая задача.