Я - логист
Шрифт:
— Беги быстро за вещами, вызывай такси и наслаждайся жизнью!
— Да, вы правы, всего доброго.
Мужчина выпал из ступора и побежал, как ошалелый, к гардеробщику.
— Ну, молодежь, а я предлагаю вернуться к застолью. — потирая руки друг о друга предложил Серёга.
— Поддерживаю, — конечно я был за.
— А может поедем ко мне?
Мы оба посмотрели с удивлением на Алесю.
— Парень уехал в командировку, я дома сама, тут ехать недалеко, а там папина наливка и не так шумно. Поболтаем по душам.
—
— А от этого какой эффект? — спросил я настороженно.
— Димас, не боись, это, можно сказать, обычное вино, но рубащее, как самогон василисков, выпьем!
Мы чокнулись и осушили тару. А дальше, как в тумане. Котейка-гардеробщик, такси, высокая новостройка, лифт, очень долгое расшнуровывание ботинок, лицо Серёги и, неожиданно, очень четкий тридцатисекундный отрывок.
— Я в туалет! — зачем-то громко оповестил нас Серёга и вышел из кухни, на которой мы сидели.
Я улыбнулся, запрокинул голову, чтоб допить остатки наливки в своем стакане, опустил взгляд, увидел закрытые глаза Алеси и почувствовал, как её губы соприкоснулись с моими. Какие мягкие и сладкие. От неожиданности я отодвинул её от себя и первое, что я ляпнул:
— А как же твой парень?
Она собиралась что-то ответить, но вернулся Серёга, Алеся смущенно отвернулась к раковине, а в моей руке опять появилась колба с розовой жидкостью. Что было дальше — тайна, покрытая алкогольным угаром.
Глава 22. Состояние не стояния.
Кто я? Где я? Зачем я? А-а-а-а-а!!! Как же всё болит. Оставьте меня и уходите, я уже ничего не смогу дать этому миру. Помру в невыносимых мучениях. Запомните меня молодым, красивым и невыносимым.
— Капец! — вырвался из меня едва слышный хрип.
По первым признакам — сильнейшее, сверх мучительное похмелье. Мне даже больно дышать. Но! Я странный человек. Мне плохо, хочется умереть, попить и снова умереть, но, по каким-то мазохистским наклонностям, я понимаю, что мне это нравится! Почему? Потому что это состояние не стояния означает, что вчера был просто умопомрачительный, весёлый и из ряда вон выходящий вечер.
Справа от меня кто-то тихо хихикал. Мерзко так и прерывисто. Я сверх медленно открыл правый глаз и резкая тупая боль ударила в виски. Как будто садюга воткнул два самореза мне в голову и с наслаждением продолжал вкручивать их дальше, пронзая мозг.
— А-а-а-а-а. — вновь едва слышный хрип из пересохшего рта. Блин, еще и запах от туда, как будто кошечки нагадили. Хихиканье продолжалось.
Я набрался смелости, и открыл глаза полностью. Адские муки, хочу я вам сказать! Как наждачкой по засохшей ране, а потом всё это дело еще и солью припорошили.
Через какое-то время глаза слезиться перестали, картинка стала немного чётче. Что у нас по окружающей
Я лежал в одежде: белая рубашка, чёрные джинсы. Вокруг — стандартный зал: мягкий разложенный диван, светлое постельное, шкаф-купе с зеркалами, гигантская плазма на пол стены, ковер с замысловатым орнаментом. Рядом со мной полулежа расселся одетый Серёга, который и издавал неприятное хихиканье. В нынешнем состоянии оно для меня, как отбойный молоток в комнате с громким эхо.
Краски были серыми и блеклыми, но Серёгину ауру я всё ещё не видел, побочный эффект от коктейльчика правды еще не прошел. Я глубоко вдохнул и непроизвольно почмакал ртом, понимая, что там всё очень и очень сухо, как в пустыне.
Помимо хихиканья, которое никак не унималось, я уловил еще один звук — чей-то плач за закрытой комнатой.
— Чё ты ржешь? — спросил я у Серёги и резко сел на кровать. Ошибка!
Меня тут же заштормило, картинка поплыла, в животе что-то зашевелилось.
— Не знаю. — ответил рыжий парень, который на вид был тоже далеко не первой свежести и продолжал хихикать.
— Да хватит уже ржать!
— Не могу остановится.
— Дурак что-ли? Не слышишь, там кто-то плачет.
— Да слышу, от этого и смешно. Я проснулся после дикой попойки, хрен знает где, в одной кровати с мужиком, а за дверью кто-то рыдает. Ну смешно же.
Я тоже заценил это утречко и улыбнулся.
Дверь резко распахнулась, показалось зарёванное лицо Алеси, Серёга накинул на себя покрывало, так как его накрыл очередной приступ смеха, а я уставился на девушку.
— Ребят… помогите… похоронить… кота… — сказала Алеся, всхлипывая после каждого слова.
— Что случилось?
— У меня два кота — Маня и Трэвис, и на ночь я обычно их оставляю на балконе… Там тепло, еды подкину и до утра они там. Но Трэвис может иногда взлететь к окну, открыть его и походить по карнизу, подышать воздухом… — Алеся прервалась и часто задышала, вот-вот, и она вновь разрыдается.
— Взлететь? — спросил успокоившийся Серёга.
— Ну это не простой кот. Его папа вытащил из лаборатории, где скрещивали животных… У него крылья ястреба. Он не прям летает, но парить и взмывать на пару метров может… — Алеся завыла, как волчица, из глаз покатились слёзы.
— Так, и что случилось? — резко перебил её вой, встревоженный Серёга.
— Маня выпала из окна, и сломала задние лапы, а Тревиса… Тревиса… Его… Его растерзали собаки… — девушка вновь зарыдала и вышла из комнаты.
— Мда-а-а-а… — протянул я, вставая с кровати.
— Вот тебе и пробудочка. — согласился Серёга и тоже поднялся на ковер.
Нетвердой походкой мы вышли поочередно в коридор и обулись, прикладывая все усилия, чтоб не завалиться на пятую точку. Алеся стояла уже обутая и в куртке. Ситуация просто нереальная. Со мной такого еще никогда не было.